Вы здесь

Дети против детей?

Формирование детоцентричности и осознанной многодетности как задача курса «Этика и психология семейной жизни».— Демографическая ситуация. — Психология репродуктивного поведения. — Факторы, способствующие и препятствующие рождаемости. — Основные направления педагогики детоцентричности и многодетности. — Методика оценки эмоционального и поведенческого компонента отношения к детям.

Демографическая ситуация

Среди вопросов подготовки будущих семьянинов есть один, который, несмотря на свою исключительную важность, не обрел еще, к сожалению, достаточного воплощения в курсе «Этика и психология семейной жизни». Это формирование у вступающего во взрослую жизнь поколения своеобразной детоцентричности: активно-положительного отношения к многодетным семьям, предполагающего устойчивую ориентацию на воспроизводство в своей собственной семье нескольких детей.



Ни для кого не является секретом, что в последнее десятилетие демографическая ситуация заметно ухудшилась. По данным шестой переписи населения, в стране на 1979 год было 66,3 миллиона семей. Из них 29,7 процентов — из трех, 23 процента — из четырех, а только 18,4 процента — из пяти и более человек. Средний размер семьи (количество совместно проживающих ее членов) оказался равным 3,5 человека (3,3 в городе и 3,8 на селе), а это значит, что опять-таки среднее количество детей на одну семью не превышало в этот не столь и давний период 1,5 ребенка (с учетом того, что возможное превышение нормы детности за счет одинокого материнства компенсируется наличием в семье представителей старшего поколения и холостячества).

Таким образом, на 100 супружеских пар приходилось примерно 150 детей. Из этого следует простой, но чрезвычайно неприятный вывод: в настоящее время даже элементарное простое воспроизводство населения (равное замещение родителей детьми) находится под угрозой — ведь на смену двум родителям, увы, не приходят даже два ребенка, и с каждым годом стариков у нас становится все больше, а детей — все меньше.

В этой связи нельзя не. отметить, что повышение средней нормы детности до двух детей на семью не спасет положение: по расчетам известного советского демографа Б. Ц. Урланиса следует, что для простого — простого, а не расширенного! — воспроизводства населения в нашей стране необходимо, чтобы на 100 супружеских пар приходилось 258 детей, ибо, увы, не все дети доживают до возраста родителей, не все женщины вступают в брак и рожают, да и не все супруги попросту имеют детей. Добавим и то, что средние цифры не передают тенденций в демографических процессах. Например, при одном-двух (в среднем) детях на семью женщина в Киргизии имеет (опять-таки в среднем) шесть детей, а москвичка — менее одного (более 80 процентов московских семей или имеют одного ребенка, или не имеют его вообще).

Сложившаяся демографическая ситуация в стране стала предметом обсуждения на самом высоком уровне. Был принят целый комплекс мер, направленных в первую очередь на улучшение условий труда и быта женщин и матерей. Эти, равно, как и другие намеченные действия по стимуляции рождаемости, должны дать положительный эффект.

Однако мы не можем и не должны отказываться от демографических резервов, заложенных в развитии позитивных с точки зрения детности качеств будущих семьянинов. Это тем более важно, что для репродуктивного поведения современных мужчин и женщин исключительно важна роль психологических, субъективных по сути своей факторов.

Дело в том,, что индивидуальное решение о количестве необходимых семье детей может быть результатом воздействия двух противоположных по смыслу, но тесно взаимосвязанных между собой групп факторов — внешних и внутренних. Внешними факторами в этом случае выступают подкрепляющие многодетность и пресекающие бездетность нормы и санкции — от «холостяцкого налога» на уровне государства до осуждения эталонной группой на уровне ближайшего окружения. Внутренними же являются определенные мотивы, которые при принятии решения о желаемом и реальном количестве детей в семье представлены так называемой репродуктивной установкой — своеобразным состоянием сознания, выражающим готовность человека к реализации вполне определенной нормы детности.

Как известно, в настоящее время существует своего рода демографический парадокс: реальное количество детей в семье оказывается заметно ниже желаемого. Так, по данным одного социологического опроса, лишь 15 процентов семей считает идеальным иметь только одного ребенка, 53 процента семей хотели бы иметь двух, 20 процентов — трех, а 11 процентов семей — даже четырех детей! «Во объяснение» этого парадокса на уровне обыденного сознания традиционно приводится расхожее и стереотипное мнение о связанных с воспитанием, уходом и содержанием детей трудностях. Мнение это, однако, не может быть признано до конца верным, поскольку в не столь уж и далеком прошлом трудностей этих было на много больше, но и детей — тоже больше. Ведь той самой среднестатистической крестьянке Костромской губернии, которая по данным переписи 1913 года рожала в течение своей жизни 15,3 ребенка (!), наверняка и не снились направленные на помощь советской семье широкомасштабные мероприятия, свидетелями которых стали мы с вами. Это и введение для работающих матерей частично оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста одного года (а в XII пятилетке — до полутора лет). И дополнительный отпуск без сохранения заработной платы по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора, а в дальнейшем и двух лет с сохранением непрерывного стажа работы. И предоставление женщинам возможности работать неполный рабочий день или неполную рабочую неделю, по скользящему графику и даже на дому, а также предоставление работающим женщинам, имеющим двоих и более детей в возрасте до 12 лет, дополнительного трехдневного оплачиваемого отпуска, первоочередного права на получение ежегодного отпуска в летнее время, права на дополнительный отпуск до двух недель по уходу за детьми без сохранения заработной платы. И оказание весьма существенной дополнительной материальной помощи: единовременное пособие работающим или обучающимся с отрывом от производства матерям в размере 50 рублей при рождении первого ребенка и 100 рублей при рождении второго и третьего, а также возросшее пособие одиноким матерям. Большое значение также имеют меры по дальнейшему развитию детских садов и яслей, школ и групп продленного дня, пионерских лагерей и других детских учреждений; расширение практики обмена мест в районных и ведомственных детских садах и яслях; улучшение обеспечения детских учреждений квалифицированными кадрами.

Версия о негативном влиянии на рождаемость внешних материальных факторов опровергается и целым рядом других фактов. Так, например, выяснилось, что материально-бытовые мотивы отнюдь не лидируют в иерархии репродуктивной мотивации — и позитивной, и негативной. В частности, в составе позитивной (ориентированной на многодетность) мотивации на первом месте находятся психологические мотивы. Такой мотив, как «более глубокое понимание жизни и ее смысла», выбрали 63 процента опрошенных в Москве и 60 процентов в Вильнюсе. За психологическими следуют мотивы социальные («продолжение рода» — 34 процента в Москве и 32 — в Вильнюсе), а замыкают список экономические мотивы («упрочение благосостояния», «достижение успеха в жизни» — соответственно 3 и и 5 процентов).

психологические мотивы

Что касается негативной мотивации (ориентированной против многодетности), то было выявлено, что среди мотивов, мешающих рождению первенца, актуальными являются только четыре. Женщины противопоставляли рождение ребенка желанию пожить для себя и несложившимся отношениям с мужем. Мужчины же в основном утверждали, что они просто «не успели», или оправдывались материальными затруднениями, присовокупляя к ним физиологические процессы («не наступает беременность» или «плохое состояние здоровья»). Еще одним, одинаково часто выдвигаемым и мужчинами, и женщинами мотивом оказались «неудовлетворительные жилищные условия» — причина, которая, однако, оказалась сопряжена с общей неудовлетворенностью браком. С учетом того, что исследование степени совпадения репродуктивных установок показало, что мужья, как правило, хотят иметь больше детей, чем их жены, данные эти допускают только одну интерпретацию — плохие условия семейного «базиса» выдвигаются в обоснование малодетности в случае негативного состояния «надстройки» и, по-видимому, являются не внутренним мотивом, а поверхностной мотивировкой.

О том, что дело обстоит именно так, свидетельствуют обобщенные результаты демографических исследований. Из них следует, что, чем выше образование женщины, тем ниже рождаемость; что в городе рождаемость ниже, чем в селе; что у народов, связанных с традициями ислама, рождаемость выше, чем у народов, где господствовало христианство; и что, однако, материальный доход отрицательно связан с многодетностью, т. е., чем он выше, тем меньше детей в семье.

Наиболее же важным является то, что последние по времени изыскания позволили демографам предположить, что уровень образования и место жительства влияют на формирование репродуктивных установок, а доход, жилищные условия, межличностные отношения между супругами, помощь со стороны родителей, особенности профессиональной деятельности и тому подобное определяют реализацию сформировавшихся установок.

Что из этого следует? В первую очередь то, что система социально-экономических мер по стимулированию рождаемости будет оказывать свое воздействие на воспроизводство в советской семье вполне определенного количества детей — в основном, как следует из данных о желаемом их количестве, двух и редко более, что, естественно, недостаточно для расширенного воспроизводства населения нашей страны.

Что же касается репродуктивных установок приходящего нам на смену поколения, то здесь не может не тревожить происходящее в последнее время увеличение доли и расширение влияния уклада так называемой супружеской— изначально малодетной — семьи. Так, по данным осуществленного в 1981 году в Ленинграде опроса,, около трети супружеских пар, фактически не имевших детей, посчитали ребенка помехой супружеству, причем женщины больше, чем мужчины (35,6 процентов против 28,9). А ведь это происходит на фоне роста материального благосостояния и соответствующего ему прогрессивного увеличения расходов современных родителей на детей: по выборочным данным по Подмосковью от четверти до половины (!) бюджета семьи уходит именно на детей!

Таким образом, формирование у юношей и девушек репродуктивных установок, ориентации на многодетную семью является в подлинном смысле слова ключом к решению демографических проблем.

К сожалению, воспитание установки на многодетность серьезно осложняется двумя весьма неприятными моментами, целиком и полностью связанными с педагогикой семейных отношений. Дело в том, что наибольшее влияние на характер репродуктивных установок вступающего в жизнь поколения несомненно оказывает прасемья. Однако, во-первых, соответствующие представления родителей нынешних юношей и девушек формировались в не слишком удачные для реализации многодетности времена послевоенного восстановления народного хозяйства и связанных с этим неблагоприятных материально-бытовых условий, когда растить и воспитывать детей было действительно сложно и хлопотно. Однако инерция демографического мышления оказалась столь велика, что и ныне, в достаточно благоприятный для рождаемости период, родители воздерживаются от многодетности и параллельно формируют у нынешних 14—17-летних — и прямо, и косвенно — представление о том, что дети являются помехой в борьбе за жизненный успех, достижения и самореализацию. Не случайно исследования демографов, социологов и психологов показали наличие прямой связи между репродуктивными установками родителей и их детей. В частности, обнаружилась отчетливая преемственность в вопросе о реальном количестве детей: однодетность родителей, как правило, проявлялась в однодетности их отпрысков, двухдетность порождала переходящую ситуацию между однодетностью и двухдетностью, а среди выходцев из трехдетных семей оказалось наибольшее количество тех, кто стремился к трехдетности.

Во-вторых, на формирование ориентации на многодетность отрицательно влияет так называемая адаптация к образу жизни, с которой ученые также связывают падение рождаемости. За этим феноменом скрывается не очень-то приглядная картина: многие современные супруги начинают приспосабливаться к резко возросшим в последние годы стандартам потребления (а в них нынче как обязательный атрибут входят, во-первых, свободное время, а во-вторых, такие дорогостоящие вещи, как «стенка», хорошая мягкая мебель, «фирменные» холодильник и стереосистема, цветной телевизор, в перспективе — видеомагнитофон, автомобиль и дача) за счет отказа от вторых и третьих детей!

Ценности досуга и престижного потребления начали затмевать ценность детей

Конечно, сложившуюся ситуацию благоприятной не назовешь. Стремление современных мужчин и женщин к обладанию бытовыми удобствами и свободным временем вступило в противоречие с естественным и необходимым для каждой семьи желанием иметь сыновей и дочерей. Ценности досуга и престижного потребления начали затмевать ценность детей, и, хотя денег в сравнении с прошлым периодом на них уже хватает, многие современные супруги, к сожалению, не хотят отказаться от открывшихся перед ними возможностей потребления и чересчур уж ценят свое свободное время, чтобы поступаться им ради своего будущего и будущего общества.

За всем этим стоит еще одна важная педагогическая проблема. И с ростом материального благосостояния общества, и просто со «стажем» жизни семьи денежные вопросы все более, улаживаются, и их место в ценностях образа жизни начинает занимать свободное время. Тот самый содержательный, рациональный и теперь уж обязательно интересный досуг, от которого нас, в общем-то действительно успешно, «избавляют» дети. А это приводит к тому, что очень многие родители начинают в свою очередь стремиться избавиться от связанных с детьми хлопот, но коли дети уже есть и до совершеннолетия никуда не денутся, самый простой способ отстоять свое свободное время — откупиться от своих чад. Дать им не воспитание, общение и эмоциональное тепло во взаимоотношениях, а их своеобразный материальный эквивалент — эрзац, суррогат родительской любви, воплощающейся в фотоаппаратах, джинсах, магнитофонах и тому подобном. Но задумываемся ли мы над тем, к чему приводит подобный откуп? К поражению интимно-личных, подлинно человеческих отношений в семье вирусом потребления, превращению семейных взаимоотношений в отношения купли-продажи, сведению воспитания к формуле «ты мне (спокойствие) — я тебе (блага)».

Педагогика детоцентричности является, пожалуй, наименее разработанной областью формирования семьянина. Достаточно ясно, что основным местом ее осуществления является семья, в которой воспитываются будущие отцы и матери: в первую очередь характер, стиль и смысл взаимоотношений в системе «родители — дети», а также отношений к детям как к ценности.



Однако это вовсе не дает права на утверждение о фатальной зависимости репродуктивных установок юношей и девушек от условий и обстоятельств жизнедеятельности прасемьи. Школа — второй дом наших детей — вполне способна повлиять на их представления о нормах детности, используя в качестве ведущих два относительно самостоятельных, но тесно взаимосвязанных направления педагогического процесса. Остановимся на них подробнее.

Ученый А. Вишневский предложил разграничивать два демографических процесса: прокреацию (производство потомства) и репродукцию (воспроизводство населения), объединяющую в себе прокреацию с неизбежном исчезновением когда-то рожденных людей, т. е. рождаемость со смертностью. Соответственно оказалось возможным выделить два вида потребности в детях — про-креативную, связанную с определенным количеством рождений, и репродуктивную, ориентирующую на восстановление поколений. Первая из этих потребностей более широко представлена на индивидуальном уровне, тогда как вторая — на уровне общественном. Следовательно, исходным моментом формирования у юношей и девушек ориентации на осознанную многодетность должно выступать своеобразное согласование прокреативной (индивидуальной) и репродуктивной (общественной) потребностей. Согласование это может быть как внешним (за счет норм, образцов и санкций), так и внутренним (через ценностную структуру личности). Однако в любом случае и внешне ориентированные, а внутренне направленные воздействия предполагают переход от репродуктивной к прокреативной мотивации, их согласование.

Поясним эту мысль. Как и любая социальная установка, репродуктивная установка состоит из трех выделенных американским психологом М. Смитом компонентов: когнитивного (осознание объекта установки, в данном случае детей), аффективного (эмоциональная оценка объекта, выявление чувства симпатии или антипатии к нему) и поведенческого (последовательное поведение по отношению к данному объекту). В данном случае репродуктивная мотивация оказывается более сопряжена с когнитивными, прокреативная — с аффективными компонентами репродуктивной установки, а последующий «выход» на ее поведенческий компонент предполагает последовательное «воздействие», обоих этих аспектов, т. е. цепи знание — эмоции — поведение.

социальная установка

Соответственно оказывается возможным выделение двух направлений формирования ориентации на многодетность (еще раз подчеркнем: относительно независимых, но последовательно взаимосвязанных). Первое — доведение до учащихся социальной значимости существующей демографической ситуации и ее многочисленных последствий. Второе — формирование и возвышение эмоционально-личностной ценности детей как фундамента духовной близости супругов и развития их личности.

Реализация первого направления предполагает прежде всего широкое и всестороннее информирование учащихся по демографическим, вопросам. Старшеклассникам необходимо знать о том, что в настоящее время существуют два типа воспроизводства населения. Первый и основной из этих типов — близкое к простому (нерасширенному) воспроизводство, присущее большинству регионов (Украина, Белоруссия, Прибалтика и др.), когда численность населения растет весьма незначительно— 0,2—0,5 процента в год, а само по себе воспроизводство характеризуется низкой, сознательно ограничиваемой рождаемостью и невысокой смертностью. Другой тип — расширенное воспроизводство, основанное на опять-таки сознательной, но неограничиваемой рождаемости и низкой смертности населения, характерно для населения республик Средней Азии, где ежегодный прирост населения (самый высокий) составляет 2,0— 2,5 процента. До недавнего, времени подобное воспроизводство наблюдалось также в Азербайджане, Казахстане и Армении, но сейчас эти регионы (а с ними Грузия и Молдавия) характеризуются так называемым переходным (от расширенного к слегка расширенному) типом воспроизводства. Здесь учителю необходимо подчеркнуть, что, сохранение тенденции малодетности в конечном счете может привести к возникновению в значительной части регионов нашей страны еще одного типа воспроизводства — суженного, когда число родившихся окажется меньше числа умерших и численность населения начнет неуклонно сокращаться. Нетрудно предсказать, к чему это приведет.

По мнению специалистов, экономические последствия падения рождаемости будут заключаться в прогрессивном росте дефицита трудовых ресурсов во всех сферах народного хозяйства, но более всего — в сельскохозяйственном производстве. Демографические — в сокращении относительного числа женщин, способных иметь детей, растущей диспропорции полов и увеличении в составе населения доли лиц пожилого возраста. Моральные — в развитии эгоизма у детей и юношества, падении контактности, коммуникабельности и социальной ответственности людей. Этические — в формировании потребительского отношения к жизни. Социально-гигиенические — в увеличении числа поздних браков и, соответственно, поздних, чреватых различными последствиями для жизни детей рождений (оптимальным для родов является возраст 20—24 года). Наконец, генетические последствия складывающейся демографической ситуации проявятся в накоплении в популяции отрицательных генетических последствий и увеличении лиц с наследственными болезнями (по данным антропологов, наиболее жизнестойкими являются не первые, а вторые и третьи дети).

Помимо этого, осуществление первого направления обусловливает необходимость формирования у юношей и девушек сознательно-социального отношения к материнству, представлений о нем как об общественной ценности, необходимом для всего общества деле.

Кто-то из древних мыслителей сказал, что в здоровом теле женщины — будущее народа. Нам необходимо наконец-то признать, что рождение и воспитание детей, создание и поддержание дома — это тоже общественно полезная деятельность, равноценной замены которой, кстати говоря, не придумали и вряд ли придумают. И хотя ныне более половины работающего населения нашей страны составляют именно женщины, а работа для большинства из них давно уже стала чем-то значительно более ценным, нежели простой источник средств к существованию, не пора ли, наконец, посмотреть на проблему работающих женщин с другой и более человеческой (общечеловеческой!) точки зрения — сохранения человечества. И те опрошенные в Москве женщины (их было около одной четверти, которые заявили, что при выполнении некоторых условий (прежде всего, разумеется, экономического характера) они согласились бы не работать, а заниматься только домашним хозяйством и воспитанием детей, должны рассматриваться нами не как «отклонения», а едва ли не как предвестники грядущего — первые ласточки, которые, увы, пока еще не сделали весны. Тем более, по подсчетам экономистов, государству выгоднее содержать дома женщину с ребенком до достижения последним возраста семи лет, нежели оплачивать больничные «по уходу», а заодно тратить средства на строительство сети детских учреждений.

Наконец, формирование соответствующей современной демографической ситуации репродуктивной мотивации предполагает ознакомление старшеклассников, во-первых, с мерами, направленными на стимуляцию рождаемости, а во-вторых, с их действием на механизм репродуктивного поведения. Именно так: «во-первых» и «во-вторых», ибо учащиеся должны понимать, что несмотря на то, что наша страна обладает достаточными возможностями для осуществления стимулирования рождаемости в плане сочетания интересов самой семьи и общества в целом, эффективное их использование возможно только тогда, когда все без исключения люди осознают, к каким последствиям может привести широкое распространение однодетных семей.

Реализация второго направления педагогики детоцентричности — формирование и возвышение ценности детей как фундамента духовной близости супругов, обогащения их личности, превращения супружества в полноценный семейный союз — требует осознания старшеклассниками целого ряда весьма непростых истин.

Прежде всего юноши и девушки должны четко понимать, что мысль о том, что дети только лишь что-то «отбирают» у своих родителей: средства, свободное время и т.п., ничего не отдавая взамен, является в корне неверной. На самом деле они очень многое нам дарят, причем бескорыстно и безвозмездно, а именно:

  • реальное и очень существенное обогащение семейных связей — ведь семья как таковая рождается только после появления первого ребенка;
  • резкое расширение круга интересов семьи, ведь именно с детьми мы оживляем те из своих прошлых интересов, которые, казалось бы, давно и безнадежно забыли;
  • эмоциональное удовлетворение, которое продолжается всю жизнь, ибо в мире нет ни одного человека, который бы не испытывал восторженного умиления при рождении первенца, и как бы там ни было, радостей от детей всегда больше, чем горестей и тревог;
  • единственно доступную, но вполне реальную возможность возвратиться к уже пройденным этапам жизни: только дети дают нам право прожить жизнь заново, повторить ее в новом — улучшенном — варианте;
  • контроль и соучастие в развитии нового человека, где каждый может стать педагогом и психологом;
  • и наконец, едва ли не самое важное — именно дети позволяют нам глубоко понять и жизненные процессы, и глубинный ее — жизни — смысл.

Следует упомянуть еще одно обстоятельство. По известной формуле К. Маркса, лишь только вглядываясь как в зеркало в человека Павла, человек Петр может осознать самого себя. В связи с этим взрослые (часто и не всегда уместно) повторяют фразу «Ребенок — зеркало родителей», даже и не подозревая о том, что зеркало это часто бывает с двойным дном и наши собственные дети даже лучше прочих окружающих выступают для нас средством познания самого себя, являются не только воспитуемыми, но и воспитателями.

Дело в том, что они, во-первых, предъявляют нам образцы поведения, принадлежащие к числу так называемых высших этических эталонов: сосредоточенность на исследуемом предмете, бескорыстную и самозабвенную (у взрослых от нее зачастую мало что остается), а также доверительное и подлинно диалогическое (т. е. не строящееся на бесконечных монологах не желающих выслушать друг друга собеседников) общение без свойственных нам, взрослым, защитных механизмов («не трогайте мое Я!»).

Во-вторых, дети предоставляют нам редкую возможность, встав на «детскую» точку зрения, увидеть мир по-новому, без искажающих наше восприятие стереотипов и предрассудков.

В-третьих, воспринимая нас непосредственно и точно, без свойственных нам, взрослым, «соглашательских» моментов, именно дети возвращают нам действительно точное зеркальное изображение нас, родителей, свободное от всяческих «взрослых» искажений.



Многое из того, что необходимо юношам и девушкам для осознания ценности детей, нуждается не столько в понимании, сколько в эмоциональном, принятии. Например, мысль о том, что даже в сложной жизненной ситуации они все же не вправе распоряжаться чужой жизнью. А ведь решение о прерывании первой беременности, на которое порой чересчур охотно идут молодые, считающие, что они еще недостаточно пожили для себя, и есть в своей сути решение о том, жить или не жить еще только начинающему свой путь существу, которое, если оно все-таки появится на свет, возможно через не так уж и много лет будет задаваться теми же вопросами, как это удивительно ярко изображено в стихотворении А. Вознесенского «Говорит мама».

  • Когда ты была во мне точкой
  • (Отец твой тогда настаивал),
  • Мы думали о тебе, дочка:
  • Оставить или не оставить,
  • Рассыпчатые твои косы;
  • Ясную твою память
  • И эти твои вопросы:
  • Оставить или не оставить.

Старшеклассники должны отчетливо осознавать, что именно дети йе только создают полноценную и прочную семью, но и делают мужчину действительно мужчиной, а женщину — полноценной женщиной. Что, как точно подметил писатель Ю. Рюриков, именно они позволяют нам ощутить, суть истинно человеческих отношений к другим как к себе самому и к интересам других как к своим собственным. И что только дети дарят нам уникальные возможности: изливать любовь и нежность; наслаждаться силой своей ласки; покровительствовать слабым и опекать немощных; наслаждаться физической и духовной красотой маленького человека, его пытливостью и интеллектуальной активностью; реализовывать на самом высшем уровне заложенную в каждом из нас потребность в творчестве. И наконец, открыть в себе новые, обогащающие нас пласты чувств — океан родительской любви, необходимый любому человеку, ибо, как . писал советский психолог И. Кон, «как ребенок нуждается в том, чтобы о нем заботились, и это дает ему ощущение надежности и прочности мира, так взрослый человек испытывает потребность заботиться о другом, быть опорой для слабого, ощущая таким образом свою собственную силу и1 значительность».

Конечно, учителю не следует, чтобы не выглядеть слишком выспренным и прямолинейным, чересчур пытаться убедить учащихся в необходимости иметь детей. Здесь важна мера, и скорее всего они сами придут к единственно правильному решению. Однако следует предупредить их от того, чтобы это решение, во-первых, не было бы принято слишком поздно, когда путь ребенка от рождения до юности совпадет с их дорогой от зрелости до старости. Во-вторых, чтобы они все-таки не ограничились бы одним ребенком, приняв во внимание то, что из единственных детей чаще всего и вырастают эгоисты или же просто не вполне гармоничные личности. Юноши и девушки должны понять, что даже чисто житейски двоих детей растить и воспитывать вопреки обиходным представлениям куда легче, чем одного, в том числе и с точки зрения свободного времени, которого станет куда больше, поскольку дети смогут играть и общаться друг с другом, а не только со своими родителями...

И последнее о формировании сознательной многодетности. Репродуктивная установка, будучи не более чем специфической формой социальных установок вообще, полностью подчиняется всем открытым для этих установок закономерностям. И очень может быть, что недостаточная реализация принятой современными мужьями и женами нормы детности в числе прочего объясняется еще и таким весьма своеобразным явлением, как парадокс Ла Пьера.

Этот американский психолог в 1934 году осуществил своеобразный эксперимент, направленный на выявление способности социальных установок действительно направлять наше поведение. Путешествуя по США в компании двух студентов-китайцев, он посетил 251 гостиницу и везде нашел прием, соответствующий стандартам американского сервиса. Вернувшись домой, ученый, разослал владельцам этих же гостиниц письма с просьбой забронировать места для него с той же парой китайцев. Результат оказался ошеломляющим: он получил 128 ответов, из которых 92 процента содержали явный и недвусмысленный отказ, а остальные были составлены в весьма уклончивых выражениях.

Для того чтобы объяснить это явственное расхождение между социальными установками и поведением, было выдвинуто много объяснений. Одно из них, принадлежащее американскому психологу М. Рокичу, на наш взгляд, может быть использовано и для объяснения феноменов репродуктивного поведения. Оно состоит в признании существования двух видов одновременно действующих социальных установок —на объект и на ситуацию (в случае Ла Пьера —на китайцев и на прием гостей). По-видимому, именно подобное расхождение — между положительным отношением к детям и отчасти негативным отношениям к ситуации их пребывания в семье — и является одной из причин дефектов современного репродуктивного поведения, невыполнения современными мужчинами и женщинами желаемой ими самими нормы детности. Из этого следует, что формирование представления о детях как ценности может и должно осуществляться с одновременным трезвым, но возвышенным описанием полюсов, связанных с их пребыванием в семье.

Естественно, что работа по воспитанию осознанной многодетности предполагает изучение репродуктивных установок конкретных юношей и девушек, и интуитивно или сознательно многие преподаватели курса «Этика и психология семейной жизни» проводят опрос старшеклассников по поводу предполагаемого ' и желаемого количества детей (именно так: и предполагаемого, и желаемого). Как правило, изучение ответов наглядно демонстрируют описанные парадоксы: преобладание количества желаемых детей над количеством предполагаемых и явно большее их количество в планах юношей (по нашим наблюдениям, мальчики обычно ориентированы на воспроизводство двух-трех, тогда как девочки — одного-двух детей). Разумеется, уже само по себе подобное конкретное выражение грядущей демографической ситуации может стать прекрасным средством для последующего обсуждения роли и значения детей для семьи и общества. Однако с учетом вышеописанного парадокса Ла Пьера и его объяснения М. Рокичем было бы очень. полезным рассмотреть еще и отдельные компоненты репродуктивных установок учащихся с точки зрения их сравнения и сопоставления.