Вы здесь

Истерическое заикание

Заикание — «детская болезнь» — развивается в подавляющем большинстве случаев в дошкольном и младшем школьном возрасте. Но широко известны случаи возникновения заикания и у взрослых. Так, невропатологам и логопедам-афазиологам приходится наблюдать заикание, развившееся у больных с органическим поражением головного мозга на этапах выхода из состояния моторной афазии. В этой главе мы сосредоточим внимание на другом виде заикания, которое остро возникает у взрослых людей на фоне функциональных расстройств нервной системы.

Заикание — «детская болезнь»

На протяжении нашей 25-летней работы со взрослыми заикающимися мы наблюдали 11 случаев такого заикания. При сравнении этих случаев с заиканием, возникшим в детстве, можно выделить ряд особенностей, связанных с развитием и течением этого нарушения речи.

Как отмечалось выше, заикание наблюдается среди мужчин в 3—4 раза чаще, чем среди женщин. В указанных случаях все 11 человек были женщины, у них заикание возникло на фоне истерического невроза либо акцентуации личности по истерическому типу. Этот факт, видимо, можно объяснить тем, что истерический невроз значительно чаще встречается у женщин. Подобного рода заикание, очевидно, может развиться и у мужчин. В ряде работ описываются случаи сходного по механизмам развития заикания, возникшего во время Великой Отечественной войны в результате постконтузионного истерического сурдомутизма. Нам таких случаев наблюдать не приходилось.

У наших 11 пациенток заикание наступило в результате тяжелой психической травматизации. Нарушение речи, в отличие от многих случаев «детского» заикания, развивалось не постепенно, а возникло сразу в выраженной степени. В 4 случаях из 11 заиканию предшествовала недлительная потеря речи. У нескольких человек в нарушение речи перешли тяжелые рыдания, которыми сопровождалась стрессовая ситуация.

Характерной особенностью речи наших больных явилось то, что у всех пациенток наблюдалось заикание с выраженным преобладанием дыхательных явлений, напоминающих судорожные всхлипывания во время плача. Самостоятельная речь и чтение были нарушены в равной мере. Диалог, несколько скандированный, протекал для больных с видимым усилием, напряжением, но тяжелых тонических судорог артикуляционной локализации мы ни в одном случае не отметили. Голос напряженный, плохо модулированный, артикуляция и темп речи в большинстве случаев были в пределах нормы, сопутствующих и ритуальных движений не наблюдалось. При шепоте речь несколько улучшалась, но дыхательные явления остались выраженными.

Указанная картина, очевидно, может свидетельствовать об определенной избирательности нарушения речи, об отсутствии системности и постепенного нарастания его симптоматики.

В психологическом плане у этой группы больных также можно отметить определенную специфику. Если у заикающихся со сниженным интеллектом отсутствует или почти отсутствует фиксация внимания на дефекте речи, а у подавляющего большинства больных логоневрозом, у которых заикание возникло в детстве, наблюдается страх речи, то исследуя эту группу больных, мы обратили внимание на несколько иную картину. Не имея за своими плечами многолетнего опыта заикания и определенной системы психологической защиты, которая в той или иной мере вырабатывается у заикающихся даже с выраженными вторичными невротическими наслоениями, взрослые люди в результате внезапно возникшего у них заикания встают перед целым рядом неотложных социальных проблем, и к решению этих проблем они не подготовлены.

фиксация внимания на дефекте речи

Мы не отмечали у них сформировавшегося страха речи, связанного с какими-либо конкретными эмоционально значимыми ситуациями, а наблюдали тревогу, смятение, сниженный фон настроения, связанные с мыслями о дальнейшей работе, учебе, семье в связи с их внезапно нарушенной речью.

Но у большинства наших пациенток все эти раздумья и волнения носили эгоцентрический характер. Прежде всего, во главу угла они ставили свои ощущения и переживания, все остальное уходило как бы на задний план и имело для них второстепенное значение.

У некоторых больных, у которых психогенными явились конфликты на работе и в семье, наблюдался определенный «уход» в заикание. Они, в общем, при искреннем стремлении избавиться от речевого нарушения, в социальном плане извлекали из него определенную пользу (например, больничный лист, т. е. возможность отложить на какое-то время на работе разрешение конфликтной ситуации). В результате этого у них иногда появлялось некоторое застревание на болезненных проявлениях при том, что их никак нельзя было заподозрить в сознательной аггравации. Приведем пример.

Больная С., 44 лет, бухгалтер по специальности, образование среднее, работает в художественно-графическом комбинате. В Ленинград приехала из Калининской области в 17-летнем возрасте. Находится во втором браке с человеком, который моложе ее на 3 года. Детей не имеет. Больная малокультурна, манерна, эгоистична, претенциозна. Считает себя человеком интеллигентным, так как работает среди художников, поэтому к мужу, рабочему по специальности, относится свысока.
За несколько дней до заболевания узнала, что муж изменяет ей с молодой женщиной и собирается ее покинуть, также утаивает от нее часть зарплаты. В связи с этим она устроила несколько скандалов, во время которых муж старался отмалчиваться, но в конце концов не сдержался и сильно ударил больную по лицу. Она долго рыдала, на следующий день у нее развилось тяжелое заикание.
Она почти сразу попала к нам на лечение, добросовестно выполняла все рекомендации, состояние речи быстро улучшилось.
На работе больную жалели, проявляли внимание, предоставили ей путевку в санаторий.
Дома ситуация внешне вполне наладилась: муж испугался, чувствовал себя виноватым, внимательно относился к больной, дал обещание ее не покидать.
Она лечилась у нас около месяца, кабинет посещала очень охотно. К концу курса лечения везде говорила нормально, но, когда мы заговаривали об окончании лечения, она как бы пугалась и жаловалась на некоторые речевые затруднения на работе.
Кабинет посещала до самого отъезда в санаторий. Уже в ее отсутствие мы ответили на запрос о ее состоянии в агентство Госстраха, куда больная обратилась с заявлением о выплате ей страховой суммы в связи с временной утратой трудоспособности.

Если сравнивать заикание обсуждаемой группы больных с заиканием, возникшим в детстве и протекающим на фоне истероидных черт личности либо на фоне истерического невроза, то заикание в первом случае представляется как истерический моносимптом, сходный по механизмам развития с такими симптомами, как «комок в горле», различные двигательные нарушения, истерический сурдомутизм, афонии; во втором случае — заикание, видимо, можно рассматривать как нарушение речи, явившееся у некоторых больных причиной формирования истероидных черт личности. И в этой связи мы имеем в виду в первую очередь таких больных, в анамнезе которых четко прослеживаются дефекты воспитания, связанные с имевшимся у детей недостатком речи (чрезмерная жалость со стороны родителей, стремление оградить ребенка от различного рода трудностей, освобождение от экзаменов и т. п.).



В связи с указанными речевыми и психологическими особенностями наших больных лечебно-реабилитационные мероприятия, проводимые с ними, имеют определенную специфику.

речевые и психологические особенности

Продолжительность курса лечения — 3—4 нед. Вся лечебная работа проводилась с этими больными индивидуально, и только в отдельных случаях они вводились в группу заикающихся на заключительных этапах лечения.

Работу мы начинали с психотерапевтического и логотерапевтического обследований, которые завершались длительной психотерапевтической беседой. Этой беседе мы придаем исключительное значение. Больные нередко попадали к нам после посещения нескольких врачей-специалистов, не сумевших облегчить их состояние, т. е. большей частью приходили в угнетенном, раздраженном, иногда в агрессивном, состоянии, почти не веря в возможность выздоровления.

Поэтому уже при первой встрече необходимо установить с больным хороший психологический контакт, вселить в него уверенность в возможность выздоровления. По-человечески сочувствуя больному, даже если он не прав, следует смягчить, по возможности, эмоциональную значимость психотравмирующего конфликта, вызвавшего заикание. Затем назначаются седативные средства, транквилизаторы, общеукрепляющее лечение и вводится длительный (4—5 дней) охранительный режим — режим молчания.

Эти больные, как правило, охотно соглашаются молчать длительное время, так как рекомендованный режим отодвигает от них решение различных жизненных вопросов.

При повторном посещении больному показываются голосовые и дыхательные упражнения, вводится режим частичного молчания (3—4 дня), прерываемый только самостоятельными логопедическими упражнениями (дыхание, речевые образцы, автоматизированные отрезки слов), и проводится психотерапевтическая подготовка к сеансу косвенной суггестии.

В последнее время для этих больных мы заменили коллективные сеансы внушения в бодрствующем состоянии известными приемами наркопсихотерапии. В результате введения наркотического вещества у больного развивается состояние, промежуточное между бодрствованием и полным наркозом, характеризующееся возбуждением, эйфорией, повышенной внушаемостью.

В этом состоянии больные говорят легко и свободно, что, видимо, объясняется снятием застойных очагов торможения, возникших в речевых зонах.

Свободная речь на сеансе, императивное внушение, предупреждение больного о том, что ему введен противо-судорожный препарат пролонгированного действия,— все это сразу резко улучшает речь, т. е. устраняет истерический моносимптом.

В дальнейшем мы проводим несколько логопедических занятий и психотерапевтических бесед, направленных на закрепление достигнутых результатов.

Эффективность лечения этой категории больных, в целом, была высокой. Как показали длительные катамнестические наблюдения, результаты лечебно-реабилитационной работы оказались устойчивыми.