Вы здесь

Пол и психология воспитания

Современное состояние проблем полового воспитания и обусловливающие их остроту социальные процессы. — Сущность и слагаемые полового воспитания. — Основные ошибки в педагогике пола. — Психология юношеской влюбленности.— Половое поведение, общение и взаимоотношения. — Направления и области завершения полового воспитания юношей и девушек. — Формирование эталонов мужественности и женственности. — Проблема ипсаций. — Половое воспитание и формирование семьянинов.

психология воспитания

С давних времен (за редким исключением) проблемы полового воспитания относились к числу, во-первых, наиболее запутанных, а во-вторых, пренебрегаемых, а то и попросту изгоняемых областей школьной педагогики. Причин тому находилось множество. Не пытаясь создать их исчерпывающий перечень, упомянем об отсутствии адекватного педагогического языка. Так, для описания вопросов пола в нашем языке существует три системы терминов, ни одна из которых не может быть признана удачной. Это механистическая медицинская терминология, туманный и замысловатый набор поэтических метафор и, наконец, оскорбительный для любого человека низкопробный жаргон. Немаловажным здесь является и то, что общая теория полового воспитания лишь сравнительно недавно приобрела относительную законченность, причем до сих пор не прекратились попытки свести это воспитание к элементарному сексуальному просвещению.



Однако сейчас ситуация с половым воспитанием стала другой. Этому способствовали стремительное качественное изменение брака и семьи, в которых на место одного из важнейших факторов благополучия вышла удовлетворенность интимными отношениями; снижение возраста подового созревания, сопровождаемое все более поздним наступлением социальной зрелости, и ряд других социальных процессов, закономерно обусловливающих распространение добрачных сексуальных отношений. Все это привело к тому, что половое воспитание уже ни в коем случае не могло быть отнесено к «задворкам» формирования человека и как семьянина, и как гражданина социалистического общества, а стало рассматриваться в качестве важной и неотъемлемой составляющей этого процесса.

Действительно, в последнее время произошла своеобразная эволюция нравственного сознания, выразившаяся в серьезной либерализации до- и внебрачных сексуальных связей. Эту эволюцию наглядно демонстрируют самые разнообразные данные — и объективные, и субъективные. В качестве примера первых можно привести неуклонный рост зачатий до юридического заключения брака: с 24 процентов в 1963 году до 38 процентов в 1978 году (именно такой процент пар, зарегистрированных в Ленинградском дворце «Малютка», зачали первенца, по крайней мере, за три месяца до свадьбы). Примером вторых могут послужить результаты опроса 323 молодых незамужних работниц Минского камвольного комбината: несмотря на «лобовую» формулировку вопроса: «Считаете ли вы, что для девушки позорно (! — С. К.) иметь внебрачного ребенка?», 13,6 процентов ответили: «Не позорно», а около 20 процентов не поддержали ни одну из крайних позиций. Нельзя не отметить и то, что (по современным отечественным данным) до 18 лет — т. е. примерно за 4—6 лет до среднего срока регистрации брака — вступают в первую половую связь в среднем 81 процент мужчин и 43 процента женщин, причем почти 50 процентов первых и около 10 процентов вторых совершают это в возрасте до 16 лет! (Добавим, что, по мнению ряда авторов, эти цифры существенно занижены.)

В связи с этим нельзя не отметить, что противники ранних браков почему-то забывают о том, что даже самый легкомысленный брак является все же браком в юридическом смысле, т. е. регулируемым законом союзом. А в условиях, когда нравственные регуляторы взаимоотношений мужчин и женщин дают ощутимые сбои  правовая регуляция этих отношений является в конечном счете единственной возможностью хоть как-то обезопасить судьбу рождающимся детям.

Не будем, забывать, что в настоящее время мы сталкиваемся и с процессом переосмысления значения сексуальности. Он состоит, во-первых, во все большем расхождении между собственно сексуальным и репродуктивным поведением (которые не так уж давно рассматривались едва ли не как синонимы), а. во-вторых, в выходе сексуальности за традиционно предписываемые ей рамки брачно-семейных отношений, осуществлении сексуальных контактов до и вне брака. При всей их неоднозначности и сложности эти явления должны не только исследоваться, но и получать нравственную оценку. Источниками подобной оценки для юности, жадно ищущей ответы на «вечные» вопросы, должны стать родители и учителя, ибо иначе может исказиться процесс формирования у юношей и девушек правильных брачно-семейных установок и ориентации.

На фоне этих социальных процессов и стоящей за ними общественной потребности любая попытка как-то принизить значение полового воспитания выглядит педагогически беспомощной. Что же касается неизбежных здесь сложностей, то они должны приводить не к отказу от этого воспитания, а к повышенной ответственности по отношению к нему.

Для начала попробуем разобраться в сущности полового воспитания — вопросе, который благодаря работам советских ученых Д. В. Колесова и Н. Б. Сильверовой приобрел если и не теоретическую законченность, то уж во всяком случае так недостающую ему ранее стройность.

По мнению этих авторов, половое воспитание представляет собой процесс, направленный на выработку черт личности и установок, определяющих полезное для общества отношение к человеку противоположного пола (не только в семье, но практически везде). Уже это исходное положение позволяет сделать важный в педагогическом плане вывод. Суть его заключается в реальной нетождественности полового воспитания и полового просвещения, которые, к сожалению, порой рассматриваются и учителями, и родителями как едва ли не синонимы. Это приводит к тому, что взрослые, конспективно изложив в ходе вынужденных, а то и просто навязанных юности педагогических монологов некую сумму сведений из попавшейся в руки брошюры соответствующей серии, считают свою задачу полностью выполненной. Однако в том-то и дело, что юношам и девушкам важны не только знания сами по себе, но и отношение к ним — мудрое и обязательно ответственное. И кроме того, нужна конкретная помощь старших в усвоении норм и этики взаимоотношений между полами, которое в противном случае будет осуществляться в чреватой самыми серьезными последствиями форме (вплоть до психических травм от несвоевременного начала половой жизни, нежелательных беременностей, а то и венерических заболеваний). Если воспользоваться поэтической метафорой В. Г. Белинского, половое просвещение представляется зерном, которое либо взойдет на подготовленной почве, либо зачахнет на неудобренной и плохо вспаханной ниве, а то и просто даст уродливые всходы.

Однако это вовсе не значит, что из полового воспитания следует исключать момент информирования, ибо, как метко выразился тот же В. Г. Белинский, «если добродетель есть неведение, то все животные — предобродетельные особы. Добродетель девушки не в том, чтобы она младенчески не знала, а в том, чтобы она младенчески знала и в знании оставалась чистою».

Естественно, что предложенная Д. В. Колесовым и Н. Б. Сильверовой широкая трактовка полового воспитания предполагает определенную систему в его осуществлении. По их мнению, система полового воспитания должна основываться на следующих трех положениях.

Первое: половая принадлежность является важнейшим стержнем формирования личности, а значит, формирование в детях эталонов настоящего мужчины и женщины и потребности следовать этим эталонам необходимо не только в плане гармонии сексуального развития, но и для нормальной и эффективной социализации личности.

Второе: половое влечение должно не подавляться, а, наоборот, поощряться, но именно в плане привития педагогически приемлемых способов его удовлетворения в межличностном общении с лицами противоположного пола.

Третье: необходимо предупреждать преждевременное осознание ребенком некоторых проявлений сексуального развития, что, однако, должно проявляться не в отказе от обсуждения с детьми и подростками этих вопросов, а в своевременном, но не чрезмерном их сексуальном просвещении.

Первым краеугольным понятием системы полового воспитания Д. В. Колесов и Н. Б. Сильверова считают понятие о социальной сущности человека, усвоение которой выступает одной из важнейших педагогических задач.

Оно предполагает наличие у ребенка соответствующего его уровню понимания, но верного представления о социальной природе человека в диалектическом единстве биологического и социального принципиальной несводимости любых проявлений жизнедеятельности людей к поведению животных й в то же время неразрывной связи человека со всем органическим миром.

Вторым основным понятием является понятие о сущности половых различий и значений половой принадлежности, предполагающее привитие ребенку осознанного понимания значения своего пола, уважения к противоположному полу и понимания его отличий от собственного.

Задачу полового воспитания авторы видят в формировании общественно полезных установок личности в различных аспектах взаимоотношений между представителями противоположных полов, которые бы обеспечивали сохранение личного здоровья, создание полноценной здоровой семьи, ориентацию супругов на такое количество детей в семье, которое в наибольшей степени отвечало бы интересам общества, и развитие способности учитывать специфические половые особенности (физического и психического характера) противоположного пола в процессе трудовой деятельности. В связи с этим дефектным половым воспитанием Д. В. Колесов и Н. Б. Сильверова считают воспитание, которое дает ложное направление проявлениям сексуального развития ребенка или же просто подавляет их (два эти момента теснейшим образом взаимосвязаны и взаимно порождают друг друга).

Это дефектное половое воспитание почти исключительно связано с некомпетентностью воспитателей. Есть три основных проявления этой некомпетентности: незнание особенностей сексуального развития ребенка и соответственно неверная реакция на это развитие, собственные неверные установки по вопросам взаимоотношений полов и, наконец, неверные установки по отношению к детям.

Кратко основные ошибки, совершаемые учителями и родителями в половом воспитании, в основном сводятся к следующим.

Зажим естественных реакций — не только половых, но и просто непосредственно эмоциональных, — что приводит к возникновению препятствующих нормальной сексуальной жизни холодности и рассудочности.

Излишне строгое, предполагающее изоляцию от лиц противоположного пола воспитание, препятствующее приобретению необходимого опыта общения.

Выработка ненависти к противоположному полу. Подавление любых проявлений половой сущности и интереса к другому полу.

Сглаживание половых различий, своеобразная половая унификация. Уход от «вечных» вопросов и выдача неверных ответов.

И наконец, привитие исключительного отношения к целомудрию, своебразная фетишизация невинности и девственности.

Для того чтобы эти ошибки не были совершены (а уже совершенные преодолены), необходимо неустанное воспитание уважения к лицам другого пола (причем более всего к женщинам), формирование навыков общения с ними. И наконец, недопустимость сведения представлений об отношениях с противоположным полом исключительно к половым контактам.

Это краткое изложение системы взглядов по половому воспитанию ведущих советских специалистов позволяет определить направления педагогической работы со старшеклассниками. Однако вследствие краткости описания многие из них нуждаются в более подробном раскрытии, которое мы и попробуем осуществить, начав с вопроса об особенностях юношеской сексуальности.

Как известно, этот возраст характеризуется наступлением второго пубертатного периода, в течение которого на протяжении от 16—17 до 22—25 лет для юношей и от 14—15 до 17—20 лет для девушек происходит окончательное формирование половой системы. У юношей этот период протекает намного более бурно, чем у девушек, и в психофизиологическом плане характеризуется своеобразной гиперсексуальностью — половой возбудимостью, резким ростом эротических интересов и фантазий, тягой к лицам противоположного пола и повышенной влюбчивостью.

Последнее, однако, носит весьма парадоксальный характер. Дело в том, что юноши обычно оказываются еще неспособными преодолеть наиболее, выраженную в подростничестве дихотомию между любовью и сексом как между «возвышенным» и «грязным», и оттого, как метко отметил один из исследователей, юношу не влечет к девушке, которую он любит, и он не любит девушку, к которой его влечет.  Подобная двойственность особенно присуща представителям сильного пола, что связано не только с большей остротой полового влечения (даже чисто психофизиологически женщины в сексуальном плане пробуждаются значительно позднее, чем мужчины), но и с отжившими, но все еще сохранившимися в обыденном сознании стереотипами взаимоотношения полов с позиции «мужской силы». Сама же по себе юношеская любовь почти не включает эротических компонентов и более всего представляет специфическую форму межличностных отношений, предполагающую и включающую максимальную близость и чисто личностную интимность. За вырастающей из дружбы и тесно связанной с ней влюбленностью стоит ненасыщаемая потребность в эмоциональном контакте и душевной близости.

потребность в эмоциональном контакте

Именно поэтому юношеская любовь очень ранима, и любые попытки взрослых вторгнуться в эту область вызывают бурный, доходящий до активного неприятия протест юношей и девушек — протест вполне законный и закономерный, ибо подлинная интимность не допускает присутствия третьих лиц. И эти особенности пробуждающихся чувств позволяют обоснованно рекомендовать родителям и учителям придерживаться в этом вопросе позиции невмешательства, ведь далеко не всегда взаимоотношения юношей и девушек оказываются чреватыми сексуальным контактом.

Подростковые и юношеские влюбленности не должны вызывать у родителей и учителей негативную реакцию еще и потому, что сама по себе любовь не может рассматриваться только лишь как форма полового влечения, хотя она и неразрывно связана с половым созреванием и этапами его формирования.

Ученым давно известны стадии, в которых проявления внутренне присущей любому человеку способности любить выражаются особенно сильно. Это возраст около трех лет (естественное следствие «кризиса трехлетних» и связанного с ним острого переживания «Я сам»), когда ребенку вдруг начинает очень нравиться мальчик или девочка (строго по признаку противоположного пола!) одного с ним или более старшего (что более свойственно девочкам) возраста. Это младший школьный возраст (7— 8 лет), когда полудетская влюбленность проявляется во взаимной нежности и жалости (иногда почти бессознательно вызванной собственными же, направленными на объект любви негативными действиями). Это подростковый возраст (12—13 лет), когда чувство к человеку противоположного пола находит свое выражение в возрастающей тяге к общению, жадном интересе к объекту любви и своеобразном фетишизме (когда особо привлекает ка-кой-то один компонент внешности, например, волосы или ноги). И конечно же, это юношеский возраст (15—17 лет), когда обусловленная социальной ситуацией развития привязанность юношей и девушек друг к другу носит уже почти совсем «взрослый» характер, ибо основывается на тяге к глубокой личностной интимности, стремлении познать Личность «объекта» любви.

К сожалению, большинству взрослых свойственно устойчивое заблуждение, что любые интимно-личные взаимоотношения юношей и девушек неизбежно чреваты сексуальным контактом. Это неверно, ибо половое поведение человека состоит из целого ряда компонентов, характеризующихся углублением интимности: рассматривания, общения, прикосновений, петтинга (объятий полуобнаженных или обнаженных тел и поцелуев, но без генитального контакта) и, наконец, собственно сексуального акта. Осваивая мир секса, человек как бы последовательно проходит по этим своеобразным ступенькам, ведущим к максимальной близости, но в том-то и дело, что и для подростков, и для юношей важны и нужны именно первые три-четыре из перечисленных компонентов, а отнюдь не прямой генитальный контакт, которого они, кстати, в большинстве своем (независимо мальчики или девочки) искренне боятся. Наиболее важными в этом возрасте являются сравнительно сексуально безобидные, но весьма значимые ситуации (типа совместных вечеров, походов и т. п.), условия и обстоятельства которых позволяют юношам и девушкам сделать шаги навстречу друг другу. В связи с этим нельзя не согласиться с Д. В. Колесовым и Н. Б. Сильверовой в том, что мнение, по которому подростки и юноши должны всячески подавлять свое половое влечение, глубоко неверно, ибо оно основано на убеждении в неизбежности реализации полового влечения в прямом сексуальном контакте. Однако не может быть полноценной личности вне половой принадлежности, и осознание этой принадлежности неизбежно сопряжено; с осознанным стремлением к контакту с противоположным полом. Стремление это остановить невозможно, а значит, долг и обязанность взрослых заключаются в том, чтобы сделать его педагогически приемлемым, а форму контакта — естественно соответствующей возрасту.

Дело в том, что стремление к общению и половое влечение тесно связаны между собой и дополняют друг друга. С одной стороны, некоторые моменты общения выступают проявлением и одновременно реализацией полового влечения, с другой же — это влечение является одним из компонентов общего стремления человека к общению. Именно поэтому половое воспитание необходимо для повышения культуры общения и поведения человека в целом, а также его этического и эстетического развития и как таковое может и должно быть использовано в качестве стимула самосовершенствования личности.

педагогические ошибки

Напомним об опасности серьезнейшей педагогической ошибки многих родителей (а иногда и учителей), которые формируют у юношей и девушек негативизм к противоположному полу. Особую, но совершенно не нужную «активность» здесь проявляют матери, старательно, не жалея сил и времени, запугивающие своих дочерей «этими грубыми мужчинами, которым одно только и надо», а сыновей — «плохими женщинами, которые только и хотят заполучить тебя под каблук или воспользоваться твоей неопытностью и заразить дурной болезнью». Общая повышенная реактивность психики подростка может в этих случаях легко привести к возникновению болезненных явлений: прогрессирующей, трудно преодолеваемой уже в зрелом возрасте некоммуникабельности с представителями противоположного пола, мешающей таким людям вступить в брак, построить семью, да и просто жить; или в крайнем патологическом своем проявлении — к формированию извращенного сексуального стереотипа и последующей склонности к гомосексуализму.

Однако не будем и обольщаться — целый ряд биологических, психологических и социальных процессов привел в настоящее время к резкому снижению возраста вступления в интимные отношения, и для многих юношей (да и для девушек тоже) они и теоретически, и практически не являются «тайной за семью печатями». Именно поэтому взрослым необходимо принять меры к завершению полового воспитания представителей подрастающего поколения именно в их юности.

Мы не случайно воспользовались словом «завершение». Дело в том, что, по современным воззрениям, половое просвещение должно начинаться в 11—12 лет и взрослые, приступающие к нему даже годом-двумя позже, рискуют просто безнадежно опоздать, ведь дефицит необходимой информации будет очень скоро восполнен сведениями сверстников и «настенной живописью». В связи с этим в юношеском возрасте половое воспитание должно уже заключаться не в элементарном информировании юношей и девушек по вопросам пола (в которых они и так уже достаточно разбираются), но в возвышении полового влечения, переосмыслении его как высшей формы человеческой близости, доступной не всем и далеко не со всеми достигаемой. Юные должны достаточно отчетливо сознавать, что максимальное самораскрытие, происходящее в интимном акте, просто нелепо без убежденности в том, что и духовно, и умственно, и эмоционально другой способен оценить вашу откровенность и самоотдачу.

Романтизация сексуальных отношений, естественно предполагающая их осуществление между действительно близкими друг другу людьми, являются более надежным гарантом от случайных связей, нежели запреты и поучения.

На наш взгляд, половое воспитание юношества должно находить свое выражение в организации условий для беспоследственного приобретения юностью добрачного опыта — опыта, который в своей сути вовсе не обязательно включает интимные отношения, но зато дает необходимые знания и навыки для их последующего осуществления в семейной жизни.



Прежде всего это должно проявиться в формировании у юношей и девушек чувства психофизиологического соответствия друг другу — соответствия более тонкого и интимного, чем определяемая на специальных тренажерах совместимость экипажей космических кораблей, но крайне важного для последующего успешного брачного выбора. Что здесь может помочь? Как это ни странно — танцы, необходимо требующие гармонии совместных телодвижений, совпадения индивидуальной ритмики, взаимоприспособления друг к другу. А еще, конечно же, и спорт, коллективные спортивные игры, в которых объединенные общей, целью юноши и девушки спонтанно и непринужденно приобретают навыки совместности и слаженности действий, а заодно, и разряжают накопленную сексуальную энергию в естественных проявлениях мышечной радости.

Однако значение танцев все-таки больше, ибо именно в них юность осваивает нормы и этику отношений с представителями другого пола — в регламентированной, но весьма важной и явной форме движений и прикосновений, синхронности и слаженности. А заодно и реализует поиск своего собственного ритма и стиля (а также и стиля наиболее подходящего партнера), но все это в условиях достаточной публичности, контроля извне, предполагающего сближение до вполне определенной дистанции, в сути своей основывающейся на нормах тактичных и бережных взаимоотношений. Добавим также, что танцы дарят юношам и девушкам опыт общения с разными людьми противоположного пола, одновременно подготавливая их к развитию более избирательных связей с кем-либо конкретно.

К сожалению, роль танцев в половом воспитании юношества часто остается нереализованной в силу двух взаимосвязанных причин: из-за неорганизованности танцевальных вечеров и отказа взрослых от участия в их организации. Но ведь не так уж и многое требуется для того, чтобы сделать менее формальными школьные вечера, но одновременно как-то регламентировать разнобой и хаос танцевальной площадки и отчужденность дискотеки, вернув им первоначальный, ныне отчасти утраченный смысл, который советские кинематографисты пытались раскрыть в фильме «Танцплощадка», где она показана как дидактический инструмент и одно из мест совместного старта в жизнь подрастающего поколения.

Вторая область организации взрослыми приобретения юностью предбрачного опыта —это дружба юношей и девушек. Не простое совместное их времяпровождение, но глубоко личные взаимоотношения представителей противоположных полов. Нередко напуганные призраком сексуальной революции родители и учителя относятся к ним негативно. Но придерживающиеся этой установки взрослые совершают очень серьезную ошибку, ибо придают первым, в основе своей целомудренным отношениям юношей и девушек привлекательность тайны. Подобные дружеские взаимоотношения нужно не пресекать, а, наоборот, поощрять и легализовывать, предоставляя юношам и девушкам возможность вместе заниматься, бывать на людях, совместно проводить свой досуг. Конечно, завершение полового созревания юношества чем далее, тем более будет вносить в эти отношения элемент эротики. Но именно в условиях легальности эта эротика может быть направлена в более или менее четкие границы — целомудренных ласк, возможно, доходящих до степени легкого петтинга (прикосновений и поцелуев).

Возможно, что кого-то из учителей наше последнее утверждение слегка покоробит («Вы что же, предлагаете нам поощрять безнравственность?»). Отнюдь нет, не безнравственность, а естественность в приобретении добрачного, неизбежно чувственного, но отнюдь не всегда чреватого интимными отношениями опыта юности. Напор пробуждающегося влечения запреты не только не остановят, но скорее только усилят, подобно течению реки после плотины. А вот приведение состояния в спокойное русло узаконенных отношений, не привлекающих воспаленного внимания взрослых, способно уберечь юношей и девушек от серьезных ошибок в начале пути.

Но обратили ли вы внимание на один существенный момент? Самостоятельность предполагает ответственность, и будь самостоятельность эта вами дарована (лучше дать, чем дожидаться, что ее просто возьмут без спроса и ведома), вы вправе требовать от юности ответственности. Бережного отношения к своему и чужому будущему. Понимания необходимости накопления влечения и чистоты сексуального опыта для полноценной супружеской жизни.

Вот здесь-то учитель и может вмешаться, конечно, чрезвычайно тактично и бережно. В серьезном и откровенном разговоре со старшеклассниками (разумеется, организованном по строго половому принципу) обсудить проблемы интимных взаимоотношений юношей и девушек, объяснив старшеклассникам, что опыт первой романтической влюбленности необходим всем без исключения людям, но опыт этот нужно не расширять за счет секса, а утончать за счет культуры интимно-личных переживаний, связанных с каким-то вполне конкретным человеком. Развитие же культуры чувств предполагает не сокращение, а сохранение определенной дистанции, тем более, что ухаживание в своей сути есть выработанный всей историей человечества способ проверки своих чувств и одновременно гармонизации отношений, увеличения совместимости и слаженности, так необходимых для полноценных, подлинно человеческих сексуальных отношений. Можно обратить внимание старшеклассников и на то, что сексуальная раскованность, основанная на чувствах любви, вовсе не исчезает в браке, т. е. в условиях длительной сексуальной связи с одним и тем же человеком, а разбивается, обогащается, получает новые оттенки. В то же время многочисленные добрачные половые отношения обычно приводят к внебрачным связям.

Именно в юношестве возможно и необходимо своеобразное завершение полового воспитания, но опять-таки не в плане уже неактуальной для них физиологии интимного, а с точки зрения психологии этой сферы человеческих отношений. Учитель может рассказать о том, что сексуальные отношения есть неотъемлемая часть жизни любого человека, естественный момент любого супружества, важный источник столь необходимых каждому из нас положительных эмоций.

Следует подробнее остановиться на том, что интимный контакт давно уже утратил для человека свое прямое физиологическое значение и вбирает в себя разнообразные личностные смыслы. Он может быть средством релаксации (уменьшения общего напряжения), разрядки полового напряжения, прокреации (продолжения человеческого рода), рекреации (восстановления), получения чувственного удовольствия, познания, удовлетворения любопытства, общения (когда близость выступает в качестве глубочайшей личностной интимности), полового самоутверждения, проверки (и демонстрации) своих возможностей, достижения каких-то неэротических целей, поддержания определенного ритуала, привычки и даже просто замены им каких-либо других, недоступных способов эмоционального удовлетворения. Стоит подчеркнуть, как много среди вышеперечисленного не физиологического, но психологического, глубоко личного, и разъяснить старшеклассникам, что сексуальная культура заключается не столько в познаниях в области анатомии, физиологии и сексологии, сколько в умении сопереживать, быть нежным и ласковым. В силу этого эмоционально незрелая личность, бездушный педант, а в особенности человек, обделенный опытом романтической, подлинно духовной любви и влюбленности, не могут быть нежными и гармоничными партнерами в интимной жизни. Но если именно этот опыт чувств юноши и девушки сейчас и приобретают, то в их же интересах продлить романтику ухаживания, психологию интимно-личных отношений, которая так необходима для гармонии.

В дальнейшем можно совместно с юношами и девушками или отдельно с теми и другими сформулировать некоторые принципы гармонии интимных отношений, которые не только сделают их впоследствии счастливыми, но и уберегут от необдуманных шагов в сложный период приобретения добрачного опыта. Взаимопонимание, альтруизм и постоянное владение собой, в том числе и в период накала чувств и пика влечения. Полный и безоговорочный отказ от любого принуждения в углублении интимности, максимальная ориентация на взаимность. Доверие, искренность и взаимная верность. Признание взаимной исключительности и единственности друг друга. И максимальная ориентация на счастье и радость другого.

формирование эталонов мужественности и женственности

Существует, однако, еще одна очень важная область полового воспитания — формирование эталонов мужественности и женственности. Дело в том, что именно в юношеском возрасте у школьников происходит завершение формирования ролевых позиций мужчины и женщины. У девушек резко усиливается интерес к своей внешности и возникает своеобразная переоценка ее значения, сопряженная с общим ростом самооценки, увеличением потребности нравиться и обостренной оценкой своих и чужих успехов у противоположного пола. У мальчиков же во главу угла встает сила и мужественность, что сопровождается бесконечными поведенческими экспериментами, имеющими цель найти себя и сформировать свой образ взрослости.

Конечно, формирование полового самосознания, эталонов мужественности и женственности начинается с самых первых дней жизни ребенка. Однако наиболее интенсивно оно осуществляется в подростковом и юношеском возрастах, когда усвоенное на предшествующих стадиях начинает проверяться и уточняться в ходе интенсивного общения с лицами противоположного пола.

К сожалению, и учителя, и родители все еще отказываются от участия в формировании этих эталонов. Так, проведенное Т. И. Юферевой экспериментальное исследование показало, что практически единственной сферой жизнедеятельности, в которой формируются представления подростков об образах мужчин и женщин, являются взаимоотношения с противоположным полом. Оказалось, что эти представления в каждом возрасте отражают особые аспекты общения; в седьмом классе — семейно-бытовые отношения; в восьмом и особенно в девятом — более близкие эмоционально-личностные отношения между юношами и девушками, причем прежние представления с возрастом не углубляются, а просто заменяются другими.

Нельзя не отметить и то, что эталоны мужественности и женственности, сложившиеся у старшеклассников, все еще оказываются далекими от совершенства. Так, выяснилось, что представления подростков об идеальных для взаимоотношений полов качествах мужчин и женщин преимущественно связаны с понятием товарищества без учета половой принадлежности. Поэтому идеальные представления и реальное поведение находятся в разных планах, поскольку идеал не выполняет регулятивной функции. Печально также и то, что понятие женственности юноши связывали исключительно с материнством, а в раскрытии понятия мужественности упорно забывали о таком необходимом каждому мужчине качестве, как ответственность!

Если попытаться отыскать корни столь неверных представлений (прежде всего по поводу сущности и роли женщины — великой, по словам А. Франса, воспитательницы мужчин), то поиск этот уведет нас вглубь истории — к периоду зарождения и упрочения христианской церкви, которая стала матерью огромного количества заблуждений по «женскому вопросу».

В этом церковь достаточно последовательно исходила из системы Аристотеля, которому, по-видимому, не случайно приписывают противоречащее всей естественной философии древней Эллады утверждение о том, что природа создает женщину только тогда, когда ей не удается создать мужчину (несмотря на свои выдающиеся научные достижения, великий философ был, увы, женоненавистником). Развивая это женоненавистничество, христианская церковь дошла до крайности. Как известно, в Библии женщина достаточно явственно была приравнена к рабам, волу и ослу — и это не оговорка, а отражение господствующего в церковной идеологии и упорно насаждаемого отношения к женщинам. Так, Тертуллиан провозгласил их «первопричиной гибели человечества, дверью, ведущей в ад»; святой Антоний — «оружием дьявола и началом всякого преступления»; Иоанн Златоуст — «врагом дружбы, роковой парой, явным вредом, естественным соблазном, несчастьем, которое преследует нас дома»; а святой Фома Аквинский упорно доказывал, что женщина, как существо случайное и неудачное, не входило в общий план первоначального мироздания. И вполне закономерно, что Карфагенский собор в 208 году запретил учить женщин грамоте, Лаодикийский в 364 году — появляться им в алтарях, а Македонский собор в 585 году всерьез обсуждал вопрос о том, является ли женщина человеком.

К сожалению, несмотря на открыто признаваемую всеми абсурдность подобных взглядов на женщину, они до сих пор находят свое отражение в обыденном сознании. И парадоксально дополняются официальным признанием полного равенства женщин и мужчин — равенства, которое, впрочем, изначально предполагает равные права, но отнюдь не равные обязанности (хотя бывает-то как раз наоборот). Увеличение общественной ноши женщин закономерно привело к их маскулинизации (омужествлению), забвению своей женской роли, и тысячу раз прав поэт Е. Евтушенко, горько посетовавший в одном из своих стихотворений:

Как получиться в мире так могло?

Забыв про смысл ее первопричинный,

Мы женщину сместили. Мы ее

Унизили до равенства с мужчиной...

Именно поэтому половое воспитание должно не сглаживать, а, наоборот, всячески подчеркивать половые различия мужчин и женщин — различия, которые, по авторитетному мнению специалистов, проявляются уже в первые дни после рождения, становясь с взрослением ребенка все более яркими и отчетливыми.

Так, уже в возрасте полутора-двух лет отчетливо проявляется большая склонность мальчиков к преобразующей деятельности (тогда как девочки предпочитают проявлять активность в установленных рамках), их стремление к анализу внутренних механизмов и смысла явлений и обстоятельств (представительницы слабого пола в подобных случаях обычно апеллируют к критериям качества и полезности), что явственно усиливается в школьном возрасте, когда активность сильного пола в многочисленных (и не всегда нужных) мероприятиях четко зависит от уяснения им их смысла и значения, в то время как девочкам и девушкам вполне достаточно является внушенное или внешне заданное сознание деятельности в заданных границах. Различия отчетливо проявляются и в умственной деятельности: меньшей ассоциативности, трезвости и практичности мышления у женщин против склонности к теоретизированию, упорного доискивания истины у мужчин. В то же время представительницы прекрасной половины человечества склонны больше опираться на интуицию в познании окружающего мира и больше ориентируются на эмоции, чем на факты. В целом можно сказать, что активность сильного пола носит своеобразный предметно-инструментальный характер, тогда как слабый пол и в сути своей, и в естестве эмоционально-экспрессивен, что в достаточной степени проявляется и в области полового поведения и влечений.

Как известно, согласно общепринятой классификации А. Молла, половое влечение складывается из стремлений к детумесценции и конкректации (да не убоимся мудреных названий). Под первым понимается выделение продуктов активности половых желез, а под вторым — соприкосновение с представителем противоположного пола, обязательно включающее не только физиологические аспекты, но и стремление к близости и интимно-личному общению. У мужчин первенствует стремление к детумесценции, тогда как для женщин исходным является желание конкректации, Они жаждут не столько физиологической, сколько психологической близости, любят мужчину в целом (как человека) и проявляют в своей любви куда большую нежность и мягкость; ориентируясь в любовном акте на процесс сближения и сопутствующие с ним обстоятельства, в то время как сильный пол здесь зачастую бывает грубовато-прямолинейным и избыточно ориентированным на конечный результат (впрочем, в этом проявляется не только лишь биология и физиология, но и вполне конкретные социально-психологические различия в половых ролях и стереотипах поведения мужчин и женщин) .

Нельзя также не отметить, что женщины обладают резко выраженной потребностью нравиться, причем не кому-то одному, но всем.

Дело в том, что стремление привлечь к себе внимание, используя в качестве «аргумента» стимулы сексуального характера, — это специфически женская черта, вполне уместная и естественная для них. Первые признаки этого «вечно женского» проявляются у девочек довольно рано, примерно в том же возрасте, что и стыдливость.

В сути своей это первое проявление полубессознательного стремления привлечь к себе внимание именно как к представительнице женского пола (здесь не скажешь — к женщине), и оно естественно, ибо других способов она просто не знает. Это, равно как и характерное для девочек даже раннего возраста кокетство, закономерно обусловливается самой спецификой половой роли женщины и ее отличиями от роли мужчины.



Естественная для сильного пола активность полового поведения дополняется со стороны представительниц прекрасной половины по-своему активным стремлением привлечь к себе внимание, оказаться замеченной. Это тоже понятно: ведь для того, чтобы мужчина начал ухаживать за женщиной, он как исходное должен ее заметить, и в этом-то привлечении инициатива не только может, но порой и должна принадлежать «слабому» полу.

Понятно, что формирование эталонов мужественности и женственности предполагает достаточную определенность этих эталонов. В связи с этим можно вполне согласиться с психологом и педагогом Б. Ю. Шапиро, утверждающим, что в формировании у юношества идеалов мужчины и женщины следует обратить внимание на те качества, которые должны связываться с этими понятиями: гордость, мягкость, нежность и доброта (а отнюдь не развязность и уступчивость) как слагаемые эталона женственности и ответственность за свои поступки, благородство, силу, способность к самоконтролю, духовность любви — мужественности. Вышесказанное тем более необходимо, что подростки и юноши в поисках своего «Я» сплошь и рядом ориентируются не на внутреннее, а на внешнее, причем зачастую мнимое: грубость, развязность, цинизм, курение и употребление алкоголя как символы «взрослости».

Остановимся также на нарушениях нормального сексуального развития детей, которые традиционно подразделяются на количественные (отклонения в темпах и этапах) и качественные (формирование неверного чувства половой принадлежности и дефекты влечения, его направленности и способов удовлетворения).

Как правило, отношение к количественным нарушениям у школьников и учителей оказывается диаметрально противоположным. Если первые с нетерпением ждут естественных, с их точки зрения, проявлений взрослости, ревниво отслеживая их у своих сверстников и приходя в ужас по поводу возможных «отставаний» (как правило, мнимых и в абсолютном большинстве случаев вызванных индивидуальными особенностями развития), последних пугает именно неизбежно сопряженная с акселерацией преждевременность полового развития подростков и юношей, а также их своеобразная гиперсексуальность.

отношение взрослых

Однако подобное отношение взрослых к количественным нарушениям не представляется верным, поскольку временные различия в половом созревании выступают следствием статистического закона нормального распределения, которому подчиняются многие физические характеристики и псхофизиологические функции людей. Но в том-то и дело, что понимание естественности различий не должно остаться достоянием одних лишь учителей, ибо в нем куда более нуждаются юноши и девушки, мучительно переживающие свои мнимые отклонения в «минус».

Что же касается качественных нарушений нормального полового развития, то здесь, пожалуй, единственно возможным объектом педагогического анализа может выступать проблема ипсаций — самоудовлетворения полового влечения, которое производится за счет определенных манипуляций с половыми органами (все остальные нарушения достаточно редки и требуют индивидуальных консультаций у специалистов).

К сожалению, взрослые — учителя и родители — до сих пор не выработали адекватное отношение к этому чрезвычайно массовому (до 90 процентов у мальчиков и не менее 50 — у девочек) явлению. Причиной тому являются отжившие и неверные, но весьма распространенные ранее и оттого живущие в обыденном сознании людей зрелого и пожилого возраста представления о нем как о пороке или болезни, приводящей к целому сонму неизлечимых и ужасных последствий, среди которых едва ли не минимальным оказывалась импотенция. Между тем, по мнению большинства современных сексологов, ипсация в подавляющем большинстве случаев совершенно безвредна. Более того, она может даже оказаться полезной — прежде всего в плане скорейшего сексуального пробуждения женщины в браке (по данным известного американского сексолога А. Кинси, среди занимавшихся ипсацией женщин в первый год замужества фригидными оказались 15 процентов, а среди не занимавшихся — целых 35 процентов). Если здесь и есть какой-то вред, то связан он не с самой ипсацией, а лишь с сопутствующими ей моментами. Это морально-этические моменты — формирование у людей, «предающихся рукоблудию» (до чего же глупое выражение!), чувства неполноценности и комплекса вины, а также психофизиологические — возникновение у них нервной импотенции в связи с этим самым чувством неполноценности, но еще более — от страха перед все теми же надуманными последствиями ипсации для сексуального поведения и просто здоровья.

В связи с этим учителям следует обратить особое внимание на формирование правильного отношения родителей к фактам ипсаций. Прежде всего необходим полный отказ от разглагольствований о ней как о вредном и позорном занятии. Во всех случаях подозрений по поводу ипсаций (в силу ее распространенности, в большинстве случаев обоснованных), следует рекомендовать, во-первых, посещение врача по поводу возбудимости и раздражительности ребенка; во-вторых, пересмотр его режима с целью увеличения физической нагрузки и переориентации полового влечения (через занятия, хобби и т. д.); и в-третьих, конкретную помощь в овладении приемлемыми способами межполового общения и расширении его круга — именно расширении, а не сужении!

Трудно переоценить роль полового воспитания и в формировании качеств семьянина. Ведь дело в том, что в этом формировании огромную роль играет все тот же добрачный опыт юности, в котором особенно важна такая его сторона, как познание как можно большего количества реальных семей, царящих в них взаимоотношений и укладов. То самое, увы, ныне малораспространенное знакомство домами, которое крайне необходимо юношам и девушкам по двум основным причинам.

Во-первых, привычно встречаясь вне семейного круга на спорт- и танцплощадках, в кинотеатрах и кафе (т. е. в сфере досуга), юноши и девушки не имеют возможности составить полноценное впечатление друг о друге — ведь оно невозможно без знания о том, каким их избранник бывает среди родных и близких.

Во-вторых, только при таком «домашнем» знакомстве молодые люди могут составить достаточно точное впечатление не только об особенностях семейного микроклимата и уклада, но и об их приемлемости с точки зрения принятых в их собственном доме представлений о правах и обязанностях членов семьи, о том, как можно и должно поступать в семейном общежитии. И, основываясь на этом, принять куда более точное решение о возможности будущей совместной жизни...

Что можно предложить в качестве инструмента анализа важнейшего для полового воспитания старшеклассников момента — эталонов мужественности и женственности? Ту же ранжировку качеств личности с последующим расчетом коэффициента ранговой корреляции. Однако эта кажущаяся скучной техника должна и может быть дополнена фантазией и самого учителя, и старшеклассников.

Представьте себе, что вместо обычного урока вы решили провести диспут на тему «Мужественность и женственность». Первое, с чего здесь можно начать, так это с определения качеств, которые должны входить в данные эталоны, и уже одно это способно породить живую дискуссию и обсуждение. Например, пусть список качеств настоящего мужчины составляют девочки, а список качеств настоящей женщины — мальчики. Эти списки юноши и девушки должны не только составить, но еще и обосновать, а при необходимости защитить или дополнить (если представители и представительницы того пола, эталон которого будет создаваться, в чем-то не согласны с предложенным перечнем). По завершению дискуссии можно предложить юношам проранжировать выделенные качества за девушек, а девушкам за юношей с двух точек зрения: «идеал» и «у нас в классе». Нет сомнения в том, что последующие сопоставления рядов качеств приведут к бурным дебатам по поводу подлинной мужественности и женственности, которые по достижении определенного итога можно перевести в русло несложных ролевых игр на материале типичных внутри- и внешкольных ситуаций — уроков, комсомольского собрания, совместного посещения кинотеатра, танцевального вечера, дискотеки и т. п., в которых девушки за юношей и юноши за девушек продемонстрируют то, как должны в них поступать настоящие мужчины и женщины и как реально в них поступают их одноклассники.