Вы здесь

Неожиданный союзник

Неожиданный союзник

Даут быстрыми шагами направился домой. Кирилл его догнал и молча пошел рядом. Потом предложил посидеть на лавочке и разобраться, что же произошло. Даут, ни слова ни говоря, безразлично уселся на ближайшую скамью. Разговор не клеился. И тут ребята увидели, как по дорожке поспешно семенит Поскребышев. Не сговариваясь, они поднялись и медленно пошли навстречу. Саша тоже их увидел, остановился и даже заозирался, будто ища пути отступления, но потом решительно зашагал вперед. Остановился он, лишь когда почти уперся в Кирилла и Даута. На полголовы ниже одноклассников, толстенький Поскребышев в своей воинственной решительности смотрелся довольно комично.

—    Дайте пройти.

—    Да мы тебя, Саша, бить не собираемся. Но хочется понять, ты правда так думаешь, как говорил, или придуривался?

—    А вам-то чего?

—    Да ничего. Думаем вот, что ты, Поскребышев, за человек. Ты же вроде не всегда злобный такой, обычно даже тихий, и списывал у меня две последние контрольные по математике, а я тебе давал списать, хотя мог бы и не дать. Ты чего на Даута набросился?

—    А пусть не говорит, о чем не знает. Пятерочку ему захотелось за просто так...

—    Кто не знает? Мы не знаем?

—    Да наплевать мне, что вы скажете...



И Саша Поскребышев отчаянно рванулся, расталкивая приятелей. Ему удалось оттолкнуть Кирилла, но Даут тверже стоял на ногах. Саша толкался и пыхтел, угрожал и требовал уйти с дороги. Даут схватил его за плечо, потом за запястье, Саша начал брыкаться еще сильнее и зачем-то тоже хватал Даута за руки. Некоторое время они так и друг друга и хватали, сами не зная, зачем. Кирилл же пытался оттащить Поскребышева от Даута, решив, что те вот-вот начнут драться. Короче говоря, это глупое толкание окончилось тем, что все трое завалились на землю, где еще возились некоторое время, пока Даут и Кирилл не подмяли под себя толстячка — довольно сильного, между прочим. Никто и не заметил, как в пылу схватки Саша поцарапал руку о часы Даута, а Даут раскровенил палец, содрав кожу о куртку Поскребышева. Досталось и миротворцу Кириллу: Поскребышев так заехал ему затылком по подбородку, что Кирилл до крови прокусил губу. И когда Поскребышев был, наконец, повержен и зафиксирован, все трое заметили, что перепачканы своей и чужой кровью.

Кирилл и Даут молча поднялись, а Поскребышев, усевшись прямо на земле и дико глядя на свою кровоточащую царапину, вдруг залепетал, что так им и надо, он не виноват, они сами на него набросились и теперь пусть что хотят, то и делают. Потом горько расплакался и все твердил, всхлипывая, что Кирилл с Даутом сами дураки, а он не виноват и его, Сашу, никто в тюрьму не посадит, а у них теперь может быть СПИД.

Даут стоял и рассматривал свой окровавленный палец, а Кирилл стирал с лица кровь и старательно отплевывался.

И тут Поскребышев рассказал ужасную историю. Его мама, медсестра в инфекционном отделении больницы, подрабатывала надомной медсестрой и сиделкой у тяжелобольных и месяц назад за очень хорошие деньги устроилась к больному СПИДом. Парень умирал. Сиделку оплачивали его родители — они жили отдельно и с сыном не ладили. Неудивительно: парень давно был наркоманом, когда-то крал из дома вещи, угрожал матери и отцу, потом сидел в тюрьме, вышел. Последние годы родители ничего о нем не знали и знать не хотели. ВИЧ-положительным парень стал несколько лет назад, но не лечился, и только совсем недавно от какой-то социальной организации родители узнали, что их сын умирает. Тогда они решили, что он не должен умирать в приюте, сняли квартирку в соседнем подъезде и наняли сиделкой Сашину мать.

Поскребышев заподозрил неладное, когда мать выделила себе тарелку, чашку, вилку и ложку, стала приносить свое полотенце в ванную, а потом уносить, прятать свою зубную щетку, а перед школой уже не целовала его, а с глуповатым видом часто-часто махала рукой. Затем он случайно услышал ее телефонные разговоры с подругами. Наконец, спросил, что случилось. Мама не стала скрывать, расплакалась и рассказала, что и сама хотела все ему объяснить, она так жалеет, что согласилась на эту работу. Но денег не хватает, и она взялась. И хотя все говорят, что никакой опасности нет, она не верит, чует ее сердце, что она заразится и сына заразит, такое горе, она видела сон, как они вместе умирают. И вообще, все это им наказание за грехи, она почти уверена, что оба они больны или неизбежно заболеют. А самое страшное, она каждый день видит, как умирает от СПИДа этот человек, такой худой, череп через кожу просвечивает, он весь в гноиниках и кровоточащих струпьях, температура держится, хоть и не высокая, и за месяц уже было два воспаления легких. И он постоянно ругается, угрожает и требует наркотики. Говорит маме Поскребышева, что она давно уже от него заразилась, и смеется — мол, он-то хоть пожил в свое удовольствие, а она сдохнет за копеечную зарплату и сына своего заразит.

—    Так пусть уволится, — посоветовал Кирилл.

—    Она деньги взяла вперед за два месяца и купила мне компьютер подержанный, а себе огромный холодильник с морозильной камерой. Продукты на зиму хотела заготавливать.

—    А ты-то, Саша, сам что думаешь?

—    Я ничего не думаю, я думать боюсь, но его я ненавижу, как и всех этих спидоносцев. Мать говорила, если она вдруг порежется или поцарапается, чтобы я к ней ни в коем случае не прикасался и не пытался даже подходить или там пластырем заклеивать, потому, что этот СПИД через кровь очень передается, прямо и смотреть на эту кровь нежелательно. А мы тут с вами... все исцарапались и не заметили... А мать еще говорила, что за распространение СПИДа сажают в тюрьму, а я что, виноват...