Вы здесь

Ветрянка в 7б

Эта история случилась с Кириллом и Даутом осенью, когда они перешли из шестого класса в седьмой. Был понедельник, первый урок — литература. Викса — так ребята называли учительницу литературы Викторию Сергеевну Самохину — объявила, что в 7«Б» карантин: Саликов и Бобров заболели ветрянкой. Ну и все: по школе не бегай, в столовой не появляйся, на переменах сиди под замком, а все учителя приходят прямо в класс. На дверях школы повесили плакат — так и так, заразное заболевание, пока сосредоточено только в 7«Б».

Жизнь стала разнообразнее — все были как Человек-Паук в тот день, когда он открыл в себе суперспособности. На переменах мальчишки весело пугали девчонок: «У тебя левое ухо красное — ну точно, заболела», — или якобы инфицированным пальцем тыкали одноклассниц, а те визжали в притворном ужасе. Игра казалась смешной, ребята хохотали, девочки слишком громко возмущались, смешно ругались и небольно колотили самых бесцеремонных. Через три дня заболели Пинегин и две девочки, а в понедельник не пришли еще трое. Сделалось пустовато. Потом просочились слухи, что у Саликова ветрянка в тяжелой форме — у него, оказывается, были какие-то полузабытые проблемы с почками, а теперь осложнение, Саликов в больнице. Врачи говорят, «состояние средней тяжести», а это очень нехорошо.

Ветрянка в 7б

Все занервничали. Игры в «заражу — не заражу» поднадоели и уже не веселили карантинных затворников, перемены сделались грустными, в классе было холодно, потому что все время проветривали. Каждое утро школьный врач заходила в класс и всех деловито осматривала, а потом некоторых вызывала к себе в кабинет. После осложнения у Саликова она опросила весь класс — у кого какие хронические заболевания — и на каждого составила специальную медицинскую карту, где расписывались родители. Не расписались только родители Даута, и Виктория Сергеевна несколько раз сделала ему пометки в дневнике и собиралась звонить домой — хотела объяснить, как важно выполнять предписания доктора.

Врач в школе была новенькая, только из института. Она очень серьезно относилась к инфекционным заболеваниям и работала старательно. Кирилл как-то поделился с Даутом — мол, он понимает, что ежедневный осмотр нужен и ничего такого в нем нет, но все равно как-то неприятно. Даут молча пожал плечами, а Кирилл, вспомнив вчерашний разговор родителей, сказал, что врачиха карьеристка и перестраховщица, нечего из-за какой-то ветрянки суетиться, как будто в классе обнаружили оспу, чуму или СПИД. Даут опять промолчал, только внимательно посмотрел Кириллу в глаза. Тому стало неловко, словно глупость сморозил.

Перед четвертым уроком появилась Вера Киселева — круглая отличница, тихоня в огромных очках на пол-лица и с двумя смешными косичками, а теперь к тому же в медицинской повязке. Кирилл потянулся к ней натертой до красноты рукой, и тут Вера вскрикнула, швырнула в него учебником литературы и заплакала навзрыд. Она всхлипывала, уткнувшись лбом в парту, а ошарашенный Кирилл стоял неподалеку, пожимал плечами и крутил пальцем у виска. Кто-то захихикал, но большинство ребят отвели глаза. В классе повисла неприятная тишина.

Спас положение Даут. Он подсел к Вере и громко сказал, что просит прощения за своего бестолкового и бесчувственного друга. Затем повернулся к Кириллу, который старательно делал безразличное лицо, и добавил, что вообще-то за свои глупые выходки мужчина должен извиняться сам.

—    Я должен извиняться? Я же пошутил.

—    А вышла грубость.



—    Почему? Может, Киселева ненормальная? Может ей вчера кирпич на голову упал, может, она из психбольницы на урок сбежала? С какой стати мне извиняться? Тут Вера перестала плакать, стянула намокшую повязку и решительно сказала:

—    Не ругайтесь, пожалуйста... Даут, спасибо тебе. А ты, Кирилл, просто мало что понимаешь. Мне не падал на голову кирпич, и я не была в психбольнице. Я три урока про-гу-ля-ла! Я вообще не хотела идти в школу, точнее, хотела, но... не могла.

Вера замолчала и просто сидела, покусывая губу и поглаживая тетрадки на парте. Кирилл с Даутом с минуту пошептались в углу, размахивая руками. Потом Кирилл нехотя извинился, а Вера заморгала, потом все-таки заплакала и сквозь слезы рассказала свою историю.

Уже два года, как Верины родители развелись, и теперь в будни Вера живет с мамой в московской квартире, а на выходные уезжает к папе за город — папа там живет с новой женой и Вериным братиком Сережей. Но в эти выходные папина новая жена Лариса сказала, что Вериного приезда не желает, а папа не уступил, Вера приехала, и вышел скандал. Лариса кричала, что уедет к своей маме, потому что ей не нужно в доме ветряной оспы, у их малыша нет прививки, а Верин отец твердил, что дочь к нему приедет, потому что они семья, от любой инфекции можно уберечься, и нечего орать, и вообще, чем раньше ребенок переболеет ветрянкой, тем лучше. Скандал продолжался весь вечер. Вера сидела и слушала ни жива ни мертва, желая только одного: провалиться сквозь землю, перестать существовать и исчезнуть. Потом все выходные она ходила в повязке, обедала с папой вдвоем, а обычно приветливая Лариса с ней не разговаривала, не подпускала к брату, постоянно проветривала дом и несколько раз зло одергивала, если повязка сползала. И теперь, если Вера заболеет, получится, что из-за нее может заболеть маленький братик, и сама Лариса, которая еще кормит малыша, и папа, и вообще она перед всеми виновата и не понимает, как это получилось.

Виктория Сергеевна тихо вошла в класс уже некоторое время назад, но Веру не перебила, а села рядом и попросила продолжать. Все молча дослушали.

—    Прости дурака, — сказал Кирилл. — Глупость сморозил.

—    Вообще-то, — сказала Викса, — я думаю, нам давно пора поговорить. Урок литературы у нас сегодня выйдет своеобразный, но, пожалуй, оно и к лучшему. Расскажите-ка мне, что вы думаете про карантин.

Тут всех удивил Саша Поскребышев. Обычно такой тихий парнишка, он сообщил не без вызова, что на самом деле все хотят заболеть, потому что можно не ходить в школу, а валяться дома в свое удовольствие, и если кто говорит другое, так он попросту врет. На то, что он может кого-то заразить, ему, Поскребышеву, совершенно наплевать, ему чужих проблем не надо — и своих хватает. В конце Саша победоносно заявил, что лично у него настроение прекрасное, а недоволен он только отменой урока литературы, потому что как раз сегодня подготовился и хотел исправить позавчерашнюю двойку, а до следующего урока опять забудет, что учил. Виктория Сергеевна внимательно его выслушала, сказала, что не может лишать человека заслуженной оценки и просит Сашу немедленно, пока он не забыл, прочитать стихотворение. Поскребышев нехотя вышел к доске и, сильно запинаясь, принялся читать наизусть фрагмент из поэмы Пушкина «Полтава» — тот, где про измену Мазепы, — но до конца не дошел: остановился, помолчал и угрюмо сказал, что знал очень хорошо, но когда объявили, что урока не будет, у него сразу все забылось.

7«Б» вернулся к карантину. Почти все ребята, как выяснилось, нервничали. Каждый хотя бы раз вообразил, будто заболел, приняв безобидный чих или прыщик за начало болезни. Но после общего разговора всем несколько полегчало.