Вы здесь

Взаимосвязь речевых и сексуальных нарушений у взрослых заикающихся

О взаимосвязи речевых и сексуальных нарушений у взрослых заикающихся. Общность механизмов развития. Выше было показано, что заикание, развиваясь в большинстве случаев на фоне заболеваний нервной системы, как правило, в свою очередь, является причиной возникновения у больных вторичных невротических наслоений, различного рода логофобий, страха речи, возникающего в эмоционально значимых ситуациях. Подавляющее большинство заикающихся в той или иной степени страдают из-за недостатка речи, который мешает им нормально учиться, работать, вступать в общение с незнакомыми или малознакомыми людьми, а порой становится значительной помехой и в личной жизни, т. е. нередко препятствует знакомству и сближению с людьми противоположного пола, созданию семьи.

Общность механизмов развития

В подобных случаях заикание, логофобии могут стать причиной стойкого невротического состояния, обусловливают выраженность эмоциональных расстройств и изменений в структуре личности больного. Таким образом, возникает порочный круг: предрасполагающие заболевания нервной системы — производящие причины — заикание — вторичные невротические наслоения, утяжеляющие состояние нервной системы и речи больного.



Социально значимой для человека является не только функция речи, но и такие функции организма, как двигательная, слуховая, зрительная, половая, и др.

В настоящем разделе мы сосредоточим внимание на взаимосвязи нарушений речи и половой функции у взрослых больных, страдающих заиканием, так как в механизме развития логоневроза и половых нарушений невротического характера имеется, на наш взгляд, ряд общих черт. Половые расстройства анатомического, эндокринного, спинального генеза, а также нарушения половой функции, развившиеся в результате органического поражения центральной нервной системы здесь рассматриваться не будут.

Прежде всего следует обратить внимание на то, что логоневроз и невротические нарушения половой функции во многих случаях являются специфическими, т. е речевыми и половыми проявлениями функциональных заболеваний нервной системы, в основе которых лежит психогения. Анализируя данные о нервно-психических заболеваниях взрослых заикающихся, мы обнаружили, что у 64 % этих больных нарушение речи протекало на фоне неврозов либо выраженных акцентуаций характера (см. табл. 2).

А. М. Свядощ (1982), ссылаясь на исследования А. П. Федорова по поводу невротического фона у больных с нарушениями половой функции, приводит следующие данные: невротические сексуальные конфликты имелись у 70 % больных истерией, у 43 % больных неврастенией и у 45 % больных неврозом навязчивых состояний.

Так же, как и при заикании, в результате нарушений половой функции у подавляющего большинства больных развиваются вторичные невротические наслоения, так как, по определению Б. Д. Карвасарского (1980), сексуальные дисгармонии занимают существенное место в ряду психотравмирующих ситуаций.

А. М. Свядощ (1982) указывает, что половая функция имеет важное биологическое и социальное значение, так как не только обеспечивает продолжение рода, но и дает возможность создать семью, решает в известной мере проблему одиночества. Она влияет на социальный статус личности, ее самоутверждение и занимает важное положение среди ценностных ориентаций человека.

Нарушения ее делают мужчину неспособным обеспечить женщине половое удовлетворение, нарушают взаимоотношения в семье и нередко ведут к ее распаду. Холостой мужчина, страдая истинной или мнимой импотенцией, не решается вступить в брак, нередко стесняется обратиться за помощью к специалистам. В этих случаях, как правило, больной начинает считать себя неполноценным человеком, болезненно переживает свое состояние, которое является для него источником тяжелой психической травматизации, приводящей к развитию вторичных невротических наслоений, что, в свою очередь, ухудшает состояние нервной системы и половой функции больного. Таким образом, возникает порочный круг, подобный тому, который мы рассматривали выше в связи с логоневрозом.

Характерной общей чертой для логоневроза и половых нарушений также является боязнь неудачи, нередко переходящая в явления навязчивости у лиц с психастенической акцентуацией личности.

боязнь неудачи

Как было показано выше, у многих заикающихся с тревожно-мнительными чертами характера по механизму отрицательной условнорефлекторной связи появляются эмоционально значимые речевые ситуации, в которых заикание значительно усиливается, и больной, зафиксировав на этом внимание, заранее в подобных ситуациях ждет речевого срыва.

По аналогичному психофизиологическому механизму развивается у больных с сексуальными нарушениями, обладающих теми же психическими и личностными особенностями, боязнь половой неудачи, например напряженное ожидание отсутствия в нужный момент полноценной эрекции или возникновение преждевременной эякуляции — у мужчин, либо явлений психогенного вагинизма — у женщин.

Одним из ведущих этиопатогенетических факторов в развитии логоневроза является психическая травма, которая играет роль патогенного раздражителя, вызывающего очаги застойного торможения в коре больших полушарий. Н. И. Жинкин (1958), анализируя патофизиологические механизмы заикания, говорит о том, что при повышенной эмоциональной возбудимости или при сильных аффектах, вроде страха, происходят значительные перестройки во внутренней среде организма, что тотчас же сказывается на речи, делая ее прерывистой... Торопливая и прерывистая речь принимается слухом говорящего и расценивается им как дефектная... Чем больше возрастает опасение за исход речи и чем в большей мере произнесение оценивается слухом как дефектное, тем сильнее нарушается речевая саморегулировка. Это состояние через несколько повторений превращается в патологический условный рефлекс и возникает все чаще, теперь уже перед началом речи. Процесс становится циркуляторным.

Аналогичные патофизиологические механизмы лежат и в основе психогенных половых нарушений. Так, Н. В. Иванов (1959) к психогенной импотенции относит клиническую форму импотенции, обусловленную наличием механизмов торможения психических компонентов полового акта, что ведет к нарушению условнорефлекторной регуляции половой функции.

Л. Я. Мильман (1972) отмечает, что психогенные половые расстройства могут возникать в результате самых разнообразных психотравмирующих моментов — тяжелых переживаний, потрясений, конфликтов и других отрицательно влияющих на психику эмоций. Особое значение автор придает психотравматизации посредством слова, которое играет роль отрицательного условнорефлекторного раздражителя. Смысловая сторона слова, имевшего патогенное значение, как указывает автор, во многих случаях обусловливает те или иные конкретные переживания больного, связанные с нарушением его половой функции.

В механизме развития как психогенных половых нарушений, так и логоневроза, при определенной нервно-психической и индивидуальной предрасположенности больных патогенными могут оказаться самые различные раздражители, и их абсолютная величина не имеет решающего значения. Но смысл слова, даже произнесенного шепотом, его содержание, может сыграть выраженную психотравмирующую роль, особенно если оно сказано человеку, испытывающему чувство стыда, неловкости, смятения, находящемуся в состоянии психологического дискомфорта.

Говоря о патогенной роли семантической стороны словесного раздражителя в развитии ситуативного страха речи в определенной эмоционально значимой ситуации у заикающихся и психогенной импотенции у этих же больных мужского пола, обладающих тревожно-мнительными чертами характера, можно привести следующий пример.

Больной Л., 36 лет, по специальности инженер-экономист, сотрудник планового отдела крупного завода.
Логопедический диагноз: заикание тяжелой степени, артикуляторно-голосовая форма, тонико-клонический тип речевых судорог.
Клинический диагноз: логоневроз у больного, страдающего неврозом навязчивых состояний.
Заиканием страдает с 5 лет после испуга. Испугал сосед-подросток, надев на себя вывернутую шубу. Наследственность не отягощена. Рос боязливым, малообщительным ребенком. В детском саду и в школе больного нередко обижали, за себя он как следует постоять не мог, хотя физически развивался хорошо. Учился удовлетворительно. Математика давалась легко, гуманитарные предметы недолюбливал. В связи с нарушенной речью на устных уроках часто отвечал в письменной форме.
К переходному возрасту заикание усилилось. Резко снизилась речевая активность, по характеру стал еще более замкнутым. В 16-летнем возрасте прошел у нас курс комплексного лечения по поводу заикания с положительным результатом. После лечения чувствовал себя более спокойно и уверенно. Успешно окончил среднюю школу, поступил в финансово-экономический институт.
Внешне жизнь протекала достаточно спокойно. Окончил институт, продолжал жить с родителями, которые полностью обеспечивали бытовую сторону его жизни. Работа больного удовлетворяла вполне, но он старался ограничить круг своих обязанностей таким образом, чтобы ему меньше приходилось общаться с людьми, выступать перед аудиторией и т. п.
Особенно Л. сторонился женского общества. Никаких попыток сближения с женщинами он не делал, хотя коллектив отдела в основном был женским. Это обстоятельство не осталось незамеченным. Над Л. стали подшучивать, попытались подыскать ему невесту. Больной сердился, нервничал, становился еще более замкнутым.
Когда ему было уже 30 лет, в их отдел пришла на работу бывшая сокурсница Л., общительная женщина с энергичным характером. К моменту поступления на новую работу семьи она не имела (с мужем разошлась, детей не было). Л. всегда был ей симпатичен. Она быстро сориентировалась в ситуации, и в результате Л., к радости своих родителей, на ней женился.
В течение первых лет супружества их интимные отношения протекали нормально. Жена, будучи человеком активным и достаточно опытным, руководила этой стороной жизни, не предъявляя, впрочем, мужу слишком повышенных требований. Частота половых актов колебалась от 2 до 3 в неделю. Так продолжалось около 5 лет.
Осложнения начались после того, как Л. на работе при подготовке квартального отчета допустил ошибку, за что получил устный выговор от начальника отдела в присутствии всего коллектива. При этом присутствовала и жена больного. Л. был очень расстроен, пытался оправдаться, но сказать ему что-либо из-за резко усилившихся речевых судорог не удалось.
Через 2 дня при попытке близости с женой он почувствовал ослабление эрекции, сильно смутился. Жена, вместо того, чтобы успокоить больного, с раздражением сказала: «Во время квартальных отчетов ты лучше ко мне не прикасайся. Ты какой-то ненормальный делаешься. Мычишь как корова, когда говорить нужно, людей стыдно. А теперь вот и это не получается. Зачем я только с тобой связалась!»
После этих слов состояние больного резко ухудшилось: нарушился сон, снизилась работоспособность, в отделе перестал укладываться в установленные сроки, тормозил работу сотрудников. Заикание усилилось настолько, что трудно было говорить даже в спокойной, привычной обстановке. В этот период он все время мысленно возвращался к словам жены. Несмотря на чувство обиды, которое каждый раз переживал как бы заново, в душе был согласен с женой, считая себя никчемным человеком. Никаких попыток к возобновлению супружеских отношений не делал.
В таком состоянии вновь обратился к нам с жалобами на ухудшение речи. После проведенного лечения (лекарственная терапия, аутотренинг, гипноз, рациональная психотерапия, многократные беседы с женой, а она к ним относилась серьезно, так как хотела сохранить семью) самочувствие больного улучшилось, восстановилась половая функция, улучшилась и его речь, хотя логопедической работы мы с ним специально не проводили. Но, как оказалось впоследствии, больной зафиксировал внимание на словах жены и о квартальных отчетах. В эти периоды у него наступало ухудшение состояния речи и появлялся страх потерпеть неудачу при выполнении супружеских обязанностей. По нашему совету и по настоянию жены больной перешел на другую работу, не связанную с подготовкой квартальных отчетов. Таким образом удалось разрушить условнорефлекторную цепочку и предотвратить образование устойчивой патологической цикличности, провоцирующей у Л. тревожное ожидание срывов речевой и половой функций.

В приведенной истории болезни в психогенезе заикания и нарушения половой функции больного Л. ведущую психотравмирующую роль сыграл словесный раздражитель, смысловая сторона которого предопределила для больного характер эмоционально значимых ситуаций.

Данные собственных исследований и наблюдений. Принимая во внимание жалобы некоторых пациентов на нарушения половой функции, которые они предъявляли нам в процессе лечения заикания, а также учитывая ряд общих черт в механизме развития логоневроза и сексуальных расстройств психогенного характера, рассмотренных выше, мы провели специальное исследование, имевшее своей целью выявление взаимосвязи нарушений речевой и половой функций у взрослых заикающихся.

Было обследовано 188 больных логоневрозом в возрасте от 18 до 48 лет (126 мужчин и 62 женщины, из них 148 человек состоят в браке), лечившихся в период с 1981 по 1984 г. в межрайонных логотерапевтических кабинетах психоневрологических диспансеров Василе-островского и Фрунзенского районов Ленинграда. К обследованию привлекались больные, заикание у которых протекало на фоне различных форм неврозов и акцентуаций характера.

Исследование проводилось методом анкетирования и в процессе индивидуальных бесед. Нами были разработаны 4 типа анкет: 1) для мужчин, состоящих в браке; 2) для женщин, состоящих в браке; 3) для неженатых юношей и мужчин; 4) для девушек и незамужних женщин, начиная с 18-летнего возраста.

В анкетах и в индивидуальных беседах был затронут широкий круг вопросов, касающихся мотивов вступления в брак, особенностей отношений (в том числе и интимных) между супругами, отношения одного из супругов к недостатку речи другого. У молодых людей, не состоящих в браке, мы выясняли наличие влечения к людям противоположного пола, возраст, в котором оно появилось; наличие или отрицание онанизма; наличие онанофобии; в каком возрасте была начата половая жизнь, ее регулярность, наличие постоянного партнера или случайных связей; отрицание начала половой жизни; отношение к своей внешности и речи; субъективную оценку впечатления, производимого на людей противоположного пола; умение познакомиться и поддерживать знакомства; основные черты характера, которые хотелось бы видеть в будущем спутнике жизни; отношение к добрачной половой жизни и т. п.

Материал, полученный в результате анализа анкет и индивидуального собеседования, сопоставлялся с данными логотерапевтического и психотерапевтического обследований.

Исследование 148 заикающихся, состоящих в браке, показало, что у 56 человек (около 38 %) в семейной жизни наблюдалась сексуальная дисгармония. Среди выявленного контингента больных обычное при заикании соотношение мужчин и женщин (3:1) изменилось в сторону увеличения числа женщин: 29 мужчин и 27 женщин. Видимо, это можно объяснить тем, что для женщины в филогенетическом плане сфера семейных отношений до сих пор является в некоторой степени более значимой, чем для мужчин.



Характер жалоб больных, их речевые и нервно-психические особенности позволили условно разделить этих заикающихся на 3 группы, что дает возможность рассматривать взаимосвязь их речевых и сексуальных нарушений на основе выделяемых форм неврозов.

Неврастения и акцентуации характера по астеноневротическому типу. Это наиболее многочисленная группа. В нее вошли 29 больных (около 52 %): 17 мужчин и 12 женщин. В результате обследований были выявлены следующие нарушения половой сферы: у мужчин — ослабление либидо и эрекции, преждевременная эякуляция; у женщин — отсутствие и снижение полового влечения, аноргазмия.

При рассмотрении вопроса о взаимосвязи речевых и сексуальных нарушений у одних больных прослеживаются в качестве начального звена в ухудшении состояния нервной системы и речи расстройства половой функции; у других — речевой срыв провоцировал возникновение выраженного невротического состояния, на фоне которого развивались сексуальные нарушения. Наши наблюдения полностью соответствуют данным А. М. Свядоща (1982), который указывает, что нарушения половой функции могут быть не только причиной сексуальных конфликтов, приводящих к неврозу, но и следствием невроза. Приведем пример.

Больная М., 27 лет, по специальности инженер, работает младшим научным сотрудником. Человек очень добросовестный, отзывчивый, мягкий. В школе и в институте училась хорошо, на работе также зарекомендовала себя исполнительным, ответственно относящимся к делу работником.
Заиканием страдает с 4 лет. Причину указать затрудняется. Наследственность не отягощена. Воспитывалась в условиях повышенной требовательности. Легкое заикание, обостряясь лишь в периоды экзаменов, не очень мешало больной в жизни, поэтому она ранее по поводу нарушения речи не лечилась.
Незадолго до окончания института вышла замуж за своего сокурсника, которого не только любила, но и очень уважала за блестящие математические способности. В начале супружества интимные отношения протекали нормально. Первый оргазм больная испытала недели через три после начала половой жизни.
Супруги стали работать вместе. Вскоре муж больной начал активно' работать над диссертацией. М. всячески поощряла его, старалась во всем мужу помогать, от домашней работы полностью его освободила. Муж воспринимал это как должное. Диссертацию стремился выполнить как можно быстрее. Все свое внимание начал сосредоточивать на работе. Если что-либо его отвлекало, он раздражался и упрекал жену за неумение создать ему необходимые условия, Больную упреки мужа очень огорчали, но она считала их справедливыми и старалась свои заботы о нем удвоить, помогая ему во всем на работе и дома.
В этот период изменились и интимные отношения супругов. Сохраняя прежнюю частоту половых актов (5—6 — в неделю), муж больной стал с ней менее ласковым, к половому акту,жену почти не подготавливал, перестал заботиться о том, чтобы жена также испытала удовлетворение. После эякуляции он сразу поднимался с постели и садился за письменный стол продолжать работу над диссертацией. Погруженный в творческую работу, муж состояния больной не замечал, а М., лишенная оргазма, испытывая чувство напряжения, не имевшего естественной разрядки, долго не засыпала и плакала, стараясь не мешать мужу заниматься.
Вскоре у больной нарушился сон, появились раздражительность, плаксивость, резко снизилась работоспособность, значительно ухудшилась речь. В таком состоянии М. и обратилась в наш логотерапевтический кабинет с целью лечения заикания. При логотерапевтическом обследовании у нее было выявлено заикание тяжелой степени, артикуляторно-голосовая форма, тонико-клонический тип речевых судорог. Клинический диагноз: неврастения.

Как видно из приведенной истории болезни, М. в специальной логотерапевтической помощи не нуждалась. После медикаментозного лечения и семейной психотерапии, в результате которой муж изменил свое поведение, самочувствие больной улучшилось. Интимная близость вновь стала приносить ей удовлетворение, постепенно исчезли явления неврастении, значительно улучшилась и ее речь.

Данный случай полностью подтверждает наблюдения В. И. Здравомыслова и соавт. (1985), которые отмечают, что вследствие ускорения темпа жизни, недостаточной подготовки супругов к браку и по ряду других причин, в результате которых мужчина заканчивает половой акт до наступления оргазма у женщины, она остается неудовлетворенной, что вызывает раздражительность, снижение настроения, нарушения сна и т. д. А мы в аналогичных ситуациях нередко отмечали и значительное ухудшение речи у лиц, ранее страдавших заиканием.

Еще одно наблюдение.

Больной Г., 25 лет, аспирант технического вуза. Ребенок родился у молодых, здоровых родителей (отцу было 22 года, матери — 19 лет) Отец — доктор технических наук, мать — инженер. Роды нормальные; физическое и психическое развитие — в пределах нормы. Говорить начал рано: к 1 году и 3 мес говорил фразами. Рос впечатлительным, легковозбудимым, обидчивым ребенком, побаивался в раннем детстве темных помещений. Из детских инфекций перенес скарлатину и ветряную оспу, часто в детстве и в последующие годы болел простудными заболеваниями. В 14 лет — двусторонняя пневмония
Всегда был сознательным, добросовестным, честолюбивым. До 7-го класса учился только на «отлично». В дальнейшем иногда получал «четверки», из-за которых очень огорчался.
Заикание появилось в 3 года на фоне ускоренного темпа речи после испуга .(испугался На даче гуся, клюнувшего его в нос). В результате своевременно принятых мер (лекарственное лечение, охранительный режим) нарушение речи исчезло, но в 14 лет после перенесенной пневмонии возник рецидив заикания. Сразу обратился к нам в кабинет, где прошел полный курс комплексного лечения. Кабинет посещал регулярно, очень серьезно занимался речью самостоятельно. К концу курса лечения у Г. наблюдалось значительное улучшение речи.
Оставшееся незначительное заикание не помешало Г. успешно закончить школу, поступить в институт, а затем продолжить учебу в аспирантуре.
Женился Г. в 23 года сразу после окончания института на 20-летней девушке-студентке. Молодые люди любили друг друга. Их семейная жизнь началась и складывалась удачно, интимные отношения также протекали нормально. Так продолжалось до тех пор, пока не произошел случай, резко ухудшивший состояние больного.
На заседании кафедры, выступая с отчетом о проведенной научной работе, Г. сильно разволновался и говорил с выраженными затруднениями. Заведующий кафедрой при всех обратил внимание на нарушенную речь аспиранта и предложил ему срочно обратиться к врачу. «В противном случае,— сказал профессор,— я буду вынужден поставить вопрос о профессиональной непригодности, так как вы уже через полгода должны будете начать работу со студентами».
Сказанные слова тяжело травмировали Г. Ему не только было стыдно за свой недостаток, но он отчетливо понимал, что будущее отныне зависело от его речи. Всю ночь после своего неудачного доклада он не мог уснуть. В последующие дни он также засыпал только к утру. Появились сильные головные боли резкая слабость, потливость. Работать, как он ни старался, почти не мог. Г. постоянно что-то забывал, суетился; все, что он делал, было малопродуктивно. Речь в этот период ухудшилась настолько, что говорить стало трудно даже дома. В таком состоянии находился больной, когда жена привела его к нам.
При логопедическом обследовании было выявлено заикание в тяжелой степени, протекающее на фоне тахилалии, смешанная форма с выраженными дыхательными явлениями, тонико-клонический тип речевых судорог, сопутствующие движения головы и правой руки.
Клинический диагноз: логоневроз у больного неврастенией (гиперстеническая форма).
Несмотря на то, что больной жаловался только на ухудшение общего состояния и речи, выяснилось, что в последнее время после злополучного доклада нарушилась и его половая функция: снизилось либидо, ослабела адекватная эрекция, эякуляция в ряде случаев наступала до начала полового акта. Жена реагировала на это спокойно, связывая состояние мужа с пережитой им психотравмой, старалась его успокоить и подбодрить. Но больной, не привыкший в жизни терпеть поражения, очень страдал из-за этой «напасти», что еще больше ухудшало состояние его нервной системы и речи.
После комплексного лечения (лекарственная терапия, упорная логопедическая работа, коррекция темпа речи с помощью аппарата «АИР», психотерапия, рекомендация воздержаться от половой жизни в течение месяца) состояние больного улучшилось, значительно улучшилась и его речь.
На заседаниях кафедры стал проявлять активность, говорил при этом почти без заикания. Заведующий кафедрой обратил на это внимание, а узнав от больного, что он лечился, похвалил его и целеустремленность аспиранта поставил в пример другим сотрудникам. Г. обрел утраченную уверенность в своих силах. Точно выполняя все наши указания, правильно соблюдал рекомендованный режим. Половая функция у него полностью восстановилась.

В приведенных историях болезни заикающихся, у которых недостаток речи протекал на фоне неврастении, четко прослеживается взаимосвязь речевых и сексуальных нарушений. Но у больной М. источником психотравматизации, вызвавшей невроз и значительное ухудшение речи, являлась половая неудовлетворенность, а у Г. появление неврастении и функциональной импотенции было спровоцировано речевым срывом, который в сложившихся условиях явился причиной выраженной психотравматизации.

Несмотря на то, что и М. и Г. обратились в логопедический кабинет с жалобами на усиление заикания, тактика специалистов, как видно из историй болезни, была различной. Если Г. на фоне лечения неврастении нуждался прежде всего в коррекции речи, так как заикание являлось для него источником всех неприятностей, то для М. достаточно было нормализации интимных отношений с мужем, чтобы состояние ее нервной системы улучшилось и речевые проблемы утратили бы для больной актуальность.

Истерия и акцентуация характера по истероидному типу. В эту группу вошли 17 заикающихся (около 30%): 6 мужчин и 11 женщин. У больных были выявлены следующие нарушения половой функции: снижение полового влечения (у мужчин и женщин), ослабление и полное исчезновение адекватной эрекции, аноргазмия и вагинизм.

У всех больных, вошедших в указанную группу, во взаимосвязи речевых и сексуальных нарушений четко прослеживался механизм условной приятности и желательности симптома.

В качестве примера приводим следующую историю болезни.

Больной П., 34 лет, учитель рисования и черчения в средней школе. Был единственным и поздним ребенком. Получая воспитание по принципу «кумира семьи», рос изнеженным и капризным. Способности к рисованию проявились рано. Родители очень гордились этим, с детства внушали сыну, что он как натура исключительная и одаренная должен всячески развивать свой талант, советовали меньше играть с товарищами, не тратить время на всякие житейские мелочи, которые легко могут сделать за него папа и мама. Когда вне дома П. приходилось сталкиваться с тем, что окружающие не считают его таким уж гениальным, каким привык он себя считать, это вызывало у эгоистичного и заносчивого ребенка протест, бурные слезы, а по отношению к сверстникам — нередко неприкрытую злобность и агрессию.
Заикание появилось у больного в 8 лет в результате конфликта, происшедшего в кружке рисования, где он занимался. На конкурсе детского рисунка он занял 3-е место. Мальчик от огорчения, зависти и досады в присутствии педагога сорвал со стены работу, удостоенную первой премии. За этот поступок он был лишен права участвовать в выставке. После истерики, которую П. устроил дома, у него появились первые признаки нарушения речи. Неправильное поведение родителей — слезливое сочувствие, резкие высказывания в адрес педагога, а в дальнейшем и гиперопека, связанная уже с появившимся заиканием, способствовали закреплению дефекта речи. Обычно невыраженное заикание, не мешающее больному общаться с окружающими, усиливалось в определенных ситуациях по механизму «условной приятности и желательности».
П., продолжая заниматься рисованием, окончил среднюю художественную школу при Институте им. И. Е. Репина, но в институт не прошел по конкурсу. Поступив в художественно-педагогическое училище, успешно его окончил и начал преподавать рисование и черчение в школе.
С работой П. справлялся, но всем своим несколько манерным поведением, разговорами, внешним видом он всячески подчеркивал, что он — художник, а учителем стал случайно, в силу независящих от него обстоятельств.
Внешне интересный, всегда одетый по моде, П. пользовался расположением своих коллег (женщин) и, в целом, в школе чувствовал себя неплохо. Особенно ему сочувствовала заведующая учебной частью, преподававшая в старших классах литературу. П. показывал ей свои работы, делился с ней творческими планами. Она находила работы талантливыми, с восторгом говорила об этом не только П., но и всем окружающим. Очень скоро, несмотря на значительную разницу в возрасте (она была на 8 лет старше), П. на ней женился.
В течение первых лет совместной жизни их отношения были ровными. Жена хорошо наладила семейный быт, окружила своего молодого мужа поклонением и заботой, а П. чувствовал себя с 'ней так же, как в родительском доме.
В школе под разными предлогами он начал пользоваться некоторыми привилегиями. По просьбе жены, его освободили от классного руководства, не нагружали общественными поручениями. Она всем говорила, что П. много сил тратит дома на творческую работу, готовясь к вступлению в Союз художников.
Но вот в жизни супругов произошел случай, который несколько изменил их отношения. Директор школы ушел на пенсию, и жену П. назначили на эту должность. Директором она оказалась строгим и требовательным. С некоторыми вчерашними подругами отношения ее сделались официальными. В этих условиях она не могла больше делать поблажки своему мужу, о чем ему неоднократно говорила. Но П. не хотел с этим считаться, а дома даже подтрунивал над женой, называя ее по имени и отчеству. Жена же шутить не собиралась и на педагогическом совете потребовала от П. объяснений по поводу его отказа принять участие в праздничном оформлении школы. Учителя ее поддержали, и П. пришлось выслушать в свой адрес несколько горьких истин. Тут же на педсовете от неожиданности и досады он начал сильно заикаться.
Дома разразился скандал. П. обвинял жену в предательстве, а главное, в том, что из-за нее он снова начал сильно заикаться, а она упрекала мужа в эгоизме и лени. Супруги несколько дней не разговаривали. Нарушился привычный и удобный для П. быт. Его состояние с каждым днем ухудшалось. Ухудшился сон, все его раздражало, говорил он очень плохо.
Видя это и относясь к мужу в определенной мере по-матерински, жена первая предложила восстановить в семье мир. П. согласился, но в душе продолжал считать ее виновницей тяжелого рецидива заикания. Не желая обнаруживать перед коллегами и учениками нарушенную речь, он просил жену предоставить ему небольшой отпуск — хотел переменить обстановку и уехать за город, на этюды. Но она, ссылаясь на веские причины, мягко в этом отказала. Больной как будто все понял, на отпуске больше не настаивал, но сразу после разговора заикание усилилось настолько, что его трудно было понять. Ночью, в момент интимной близости супругов обнаружилось, что у П. полностью исчезла адекватная эрекция. Жена была обескуражена, хотя старалась этого не показать и успокаивала больного, а П. сказал ей, что в этом нет ничего удивительного, так как он очень устал, тяготится положением учителя, не имеет возможности заниматься творчеством и страдает из-за своей нарушенной речи. В таком состоянии находился П., когда супруги обратились к нам.
При логотерапевтическом обследовании было выявлено заикание крайне тяжелой степени, смешанная форма, тонико-клонический тип речевых судорог, сопутствующие движения головы, темп речи ускорен, артикуляция в пределах нормы, голос напряженный, плохо модулированный. Оральный и динамический праксис — без нарушений.
Клинический диагноз: заикание (логоневроз) у больного, страдающего истерическим неврозом.
В результате проведенного курса лечения (семейная психотерапия, гипнотерапия, разъяснительные беседы, логопедические занятия, седативные и общеукрепляющие препараты) речь больного улучшилась, восстановилась его половая функция. С целью предотвращения подобных ситуаций в дальнейшем мы также посоветовали супругам не работать в одном учебном заведении. Они последовали нашему совету, и П. перешел в другую школу.

изменение стереотипа поведения

Из приведенного наблюдения видно, что больной с истероидными чертами характера, страдающий невыраженным заиканием, женился на женщине, которая смогла обеспечить ему привилегированное положение в семье и на работе, т. е. такое положение, к какому он, по сути дела, всю жизнь стремился. Отношения между П. и его женой сложились по типу «мужчина-сын, женщина-мать» (по С. С. Либиху). Это вполне устраивало супругов. Переживания П., связанные с некоторой творческой неудовлетворенностью, носили не только поверхностный характер, но и дали ему возможность создать вокруг себя ореол артистизма и непризнанности, а прочное положение мужа авторитетного педагога школы, закрепило за ним право на исключительность его художественной натуры и давало ему по работе самые реальные привилегии. Когда же стереотип поведения жены изменился и от нее, как руководителя, П. в присутствии коллег получил выговор за нежелание заниматься оформительской работой, которая, по мнению больного, была для него унизительна, он по истерическому механизму осуществил «уход» в заикание, подсознательно пытаясь тем самым сохранить за собой свое положение. Но неожиданно для П. в «женщине-матери» верх одержал директор, и обиженный, тяжело заикающийся «мужчина-сын» по механизму условной приятности и желательности симптома продолжил уход в болезнь, но уже в такую болезнь, которая самым непосредственным образом затрагивала интересы его жены, наказывая ее за изменение стереотипа поведения.

В приведенном наблюдении рецидив заикания, видимо, можно рассматривать как первую- ступень проявлений истерического невроза, а половое нарушение — как усиление взаимосвязанной и ситуативно обусловленной невротической симптоматики.

Невроз навязчивых состояний и акцентуации по психастеническому типу.

В эту группу вошли 10 заикающихся (около 18%): б мужчин и 4 женщины. У больных были выявлены следующие половые нарушения: ослабление и полное исчезновение адекватной эрекции, преждевременная эякуляция и психогенный вагинизм. Отличительной особенностью пациентов выделенной группы являются тревожно-мнительные черты характера, повышенная впечатлительность, ранимость, обидчивость, чувство неуверенности в своих силах, напряженное ожидание срыва речевой и половой функций. У них быстро возникают устойчивые патологические условные рефлексы, обусловливающие взаимосвязь речевых и сексуальных нарушений. Характерным примером таких состояний может служить история болезни больного Л., приведенная в начале этого раздела.

Заикание и проблемы пола у молодых людей, не состоящих в браке. Анализ анкетных данных, полученных в результате обследования 40 заикающихся молодых людей, не состоящих в браке, позволил выявить следующие наиболее типичные для этой группы больных особенности, которые наблюдались у 29 человек (18 юношей, 11 девушек).

Юноши, вошедшие в указанную группу, вследствие робости, болезненной мнительности, переоценки социальной значимости нарушения речи, испытывая значительные трудности при общении с окружающими, зачастую избегали знакомств с девушками либо держались с ними очень напряженно и неуверенно. Нередко любое замечание, шутку девушки готовы были отнести на счет своей нарушенной речи.



Невозможность завязать отношения, распавшиеся в силу характерологических особенностей больных, знакомства лишала многих заикающихся этой группы перспективы естественного удовлетворения влечения к женщине, укрепляли мысли о невозможности устройства личной жизни и семьи.

Некоторые юноши в таких ситуациях отмечали усиление частоты онанистических эксцессов. В силу обывательских представлений о неизбежности тяжелых последствий онанизма у больных с тревожно-мнительными чертами характера развивалась онанофобия, которая, в свою очередь, усиливала боязнь знакомства с женщинами, еще более невротизировала заикающихся, отрицательно сказывалась на состоянии их речи.

При изучении анкетных данных девушек и молодых женщин, не состоящих в браке, и беседуя с ними, мы выявили проблемы, в известной мере аналогичные тем, которые были описаны выше в связи с обсуждением результатов наблюдений мужской части исследуемой группы. Но для отдельных наших пациенток указанные проблемы были еще более актуальными и неразрешимыми, чем для некоторых заикающихся юношей.

Особенно неуверенно чувствуют себя девушки, у которых заикание сочетается, по их мнению, с отсутствием у них женской привлекательности. Мнительность, болезненная застенчивость, сомнения в возможности выйти замуж по любви, нередко бестактные разговоры родственников и знакомых о том, что больная засиделась в девицах, быстро проходящие годы молодости и перспектива одиночества — все это часто приводит к сниженному фону настроения, обострению невротической симптоматики и усилению заикания.

Среди обследованных нами пациенток указанной группы были и такие больные, которые в силу названных выше причин выходили замуж без любви и вскоре оставляли своих мужей либо, страдая от комплекса неполноценности, сознательно шли на случайные, внебрачные связи, что также мало способствовало улучшению состояния их нервной системы и речи.

Таким образом, на основании вышеизложенного, на наш взгляд, вполне правомерно говорить об определенной связи заикания с проблемами пола у некоторой части молодых людей, не состоящих в браке.

Обобщая данные, можно сделать вывод о том, что заикание характеризуется сложной, полиморфной симптоматикой и особенностями течения, в значительной мере зависящими от нервно-психических заболеваний и акцентуаций личности больных, на фоне которых оно протекает. В свою очередь, заикание в подавляющем большинстве случаев является причиной вторичных логоневротических наслоений, также обусловливающих специфику проявления и течения этого нарушения речи. Только учет всего многообразия и взаимосвязи речевой и нервно-психической симптоматики у заикающихся дает возможность осуществлять целенаправленный подход к отбору не менее многообразных методов и приемов терапии указанного дефекта речи.